Семен Надсон - Полное собрание стихотворений

Не побрезгайте ж даянием,
Ради нищенства и немощи,
Вот ширинка вам сиротская,
Хоть не много – да последнее:
Помолитесь вы угоднику,
Да хранит родной он Васеньку,
Да поможет сиротинушке
На далекой на чужбинушке.

Ведь один он, ясный сокол мой,
Мне остался в утешение.
Злые люди всё расхитили –
И здоровье и имение,
И сынка… сынка последнего –
Видно, нет в них сострадания…

И, кряхтя, старушка хворая
Трижды в землю ноклони. чася,
Л монахи над старушкою
Потешались да глумилися:
«Эй, княгиня тороватая,
Что ж не всё несешь обители,
Ты и палку сучковатую
Не жалей уж для святителя.

То-то светлый праздник, братия,
То-то вклады нам боярские.
Что ж вы встали словно мертвые:
Растворяйте двери царские,
Надевайте облачение
Для народного служения
За ширинку полосатую
Да дубинку сучковатую!»

Закат ли над сонной волной разгорается,
Росистое ль утро встает

С тех пор как в душный гроб ты унесла с собою
Всё то, чем дорога была мне жизнь моя,
И я в чертах твоих со страхом и тоскою
   Прочел печать небытия,
С тех пор как в первый раз с загадкой мирозданья
Я встал лицом к лицу, измучен и смущен,
И горько проклял я бессилие познанья
   И проклял жизнь, как лживый сон, –
Мне снится сон иной: мое воображенье,
Еще не отдохнув от мук недавних дней,
Всё то же мертвое немое выраженье
   Кладет на лица всех людей.
Я вижу их в гробу, с закрытыми очами

Как мало прожито, как много пережито,
Давно ли верил я, любил, негодовал –
И всё оплакано, осмеяно, забыто,
И только чувствуешь, что болен и устал.
Еще я жив, но жизнь закрыла надо мною
Спуск в склеп – и душный мрак надвинулся кругом.
И уничтоженный могильной тишиною,
Я сплю томительным и безотрадным сном.
Я жив, но грудь моя мертва: ни упованья,
Ми знойных радостей, ни благотворных грез.
Покой холодного, немого отрицанья,
Позор бессилия, безверия и слез…

Темно минувшее – разбитые стремленья,
Обманутых надежд невозвратимый рой,
Года раскаянья за миг самозабвенья,
Борьба с неправдою, с судьбою и с собой…
Завеса сдернута… Сомненья и страданья
Спугнули прошлого несбыточные сны…
Жизнь не зовет вперед улыбкой обаянья,
И не прельщает даль загадкой новизны.
Я знаю наизусть, что ждет меня… Усталый,
К концу желанному я ускоряю шаг

Не приближайся ж к ней, чтоб свежесть впечатлений
Сберечь нетронутой на сердце до конца,
И не дерзай вблизи, сын мысли и сомнений,
Взглянуть в черты ее поблеклого лица:
В нем всё подкрашено: белилы и румяны,
Как в падшей женщине, едва прикрыли в ней
Недуга тайный след, – гноящиеся раны
И утомление вакхических ночей!..

Не презирай толпы: есть светлые мгновенья
И для ее больных, уродливых детей,
Узнай ее тогда – и, полный удивленья,
Как пред титаном ты склонишься перед ней!
Душа твоя больна… она еще страдает
От грез обманутых и незаживших ран,
Не верь же ей, когда она тебе внушает,
Что всё вокруг – позор, безумство и обман.

Смех отрицания бессилен над тобою,
От давности годов не меркнет твой венец,
И пред тобой, как встарь, склоняются с мольбою
И пылкий юноша и опытный мудрец.

Я молился сегодня о ней.
Утро тихим покоем дышало
И снопы золотистых лучей
В окна тихого храма бросало.
[Хор то стройно гремел, то стихал,
И под эти священные звуки
Я молился и сладко рыдал…
Но рыдал без страданья и муки]

Хмурый лес… Над сырой и холодной землею
Низко мчатся одно за другим облака;
В желтый берег угрюмой, свинцовой волною
От зари до зари ударяет река;
Солнце ль выглянет – ласка его не сгоняет
Скорби с сердца, – как будто страдающий друг,
Пересилив любовью смертельный недуг,
Взор твой слабой ответной улыбкой встречает…

Старо это, всё старо… Настанет весна –
И природа под лаской душистого мая
Оживет и проснется от долгого сна,
Как невеста нарядным убором сияя;
В скорбном сердце затихнет глухая печаль,
День и солнце спугнут и рассеют ненастье,
И потянет опять в лучезарную даль,
И поверится снова в далекое счастье…