Семен Надсон - Полное собрание стихотворений

Погасает заря. Высоко в небесах
   Серебристые звезды мерцают,
Из-за речки, глядясь в озаренных струях,
   Над полями луна выплывает.
В дивном блеске горит и сверкает река

Взгляни, как спокойно уснула она,
   Как мирно она отдыхает –
В чертах не борьба роковая видна,
   Но тихое счастье сияет.

Улыбка на алые губки легла,
   Рассыпались косы густые,
Опущены веки – и мрамор чела
   Целуют цветы полевые.

Горячее солнце потоком лучей
   Головку ее обливает,
И тень от душистых жасминных ветвей
   На нежные щечки бросает.

Горячее солнце прощается с ней –
   Любимою дочерью света,
Как будто бы думает вызвать у ней
   Улыбку любви и привета.

Смерть! Сон непробудный, безмолвный покой!
   Напрасны мольбы и рыданья –
Она не откликнется чуткой душой
   На жгучие слезы страданья.

Спит Москва в серебристом сияньи луны,
   От тревожного дня отдыхая;
Начало Терема и сады тишиною полны,
   В полумгле голубой утопая.

Опустел эшафот… Не теснится народ
   У помоста, залитого кровью…
Ночь, глубокая ночь, как царица, идет
И, как мать, и покой и забвенье несет
   С тихой лаской и кроткой любовью.
Спит Москва – только Грозный не может уснуть

Полн затаенною тоской,
Князь никогда не унывал,
Почти ни с кем не говорил;
Боярский круг его боялся,
И царь за то его любил.
И что ж, свое расположенье
На деле Грозный доказал:
Как высший знак благоволенья
Ему прозванье «Коршун» дал.
И князь, казалося, гордился
Кровавой славою своей,
И удовольствием светился
Глубокий блеск его очей.

Ни счастья, ни отдохновенья
В пути ей не дает судьба,
А впереди – опять сомненья,
Опять страданья и борьба!

[Вокруг везде кипят страданья
И слышен вечный звон цепей,
Везде сливаются рыданья
С безумным смехом палачей;
Везде разврат, борьба и слезы,
Проклятья и людская кровь,
Осмеяны святые грезы
И неподкупная любовь.]

Здесь царство мрака и мученья,
Здесь мир рабов и палачей

Встанет, бывало, до зорьки росистой,
Выйдет в луга – и косой серебристой
Скудные травы кладет.
Спинушку ломит от трудной работы,
Сердце болит от тяжелой заботы,
Хлебушко в горло нейдет.

#«Свет» Между 11 и 12 строфами
Сколько раз под липой полночью немою
Их уста сливались в поцелуе страстном
И сердца кипели силой молодою,
Наслаждаясь счастьем, шатким и опасным.
Не простит боярин, если он узнает,
Не простит боярин – и, сверкнув очами,
Проклянет он дочку, а его поймает,
Заклеймит позором, окует цепями.

Глухая ночь безмолвно догорала
Огнями бледными в лазури голубой,
Заря далекая свой светоч зажигала
Над сонною зеркального рекой.
Ты пела мне. Лились покорно звуки
И вдаль неслись широкою волной,
И вновь любви страдания и муки
Сжимали грудь мою знакомою тоской.

Тяжелой борьбою рассеять ненастье,
Трудиться так долго и горько сознать,
Что счастье, желанное, светлое счастье,
Прошло – и не может вернуться опять.
Что ты не заметил в упорных исканьях
Его благодатных и кротких лучей,
Что тайна его – в пережитых страданьях
И в чистой работе <���на> благо людей!..

Не блеск небес, не краски рая
На смуглый лик ее легли;
Она стояла, обольщая
Греховной прелестью земли.
Неутолимой жаждой счастья
В ней билась каждая черта,
И к знойной неге сладострастья
Манили алые уста.
О, ей ли, полной юной силы,
За час любви во тьме ночной
Уснуть в безмолвии могилы,
Проститься с жизнью и землей?
Ее ли осудить на муку?
Кто святотатственную руку
Дерзнет на красоту поднять,
Чтоб безвозвратно и навеки
Глубокий взор закрыли веки,
Чтоб на уста легла печать?