Семен Надсон - Полное собрание стихотворений

Ночь, прозрачная летняя ночь над землей,
   С дальней зорькой сливаясь, горит.
Где-то в сонном саду [над зеркальной рекой]
   Серебристая песня звенит;
За уснувшим селом в полумгле голубой
   Чуть виднеется лес-великан;
Над простором полей невысокой волной,
   Колебаясь, клубится туман.
Мой челнок, убаюканный звонкой струей,
   Притаился в густых камышах

Он умирал забытый, одинокий,
Надломленный неравною борьбой,
И яд тоски тяжелой и глубокой
Кипел огнем в его груди больной.
Была пора – увенчанный толпою,
Он гордо пел, прославленный певец,
И мир кадил восторгом и хвалою
На гения сияющий венец.

Была пора – его творений звуки,
Как чудный гимн, носились над землей,
И забывал страдания и муки,
Внимая им, придавленный судьбой.
Была пора – и сгинула лукаво.
Он позабыт беспечною толпой,
И, отвернувшись, прихотница слава
Горит венцом над головой другой.

Я не был ребенком – я с детства узнал
   Тяжелое бремя лишений
И с детства в душе одиноко скрывал
   Огонь затаенных сомнений.
Я с детства не верил в судьбу и людей
   И в прочность капризного счастья,
И шел я угрюмо дорогой своей
   Один, без любви и участья.

Я рос сиротой, под надзором чужих
   В угрюмых стенах заведенья,
А мысль уносилась далеко от книг,
   В родные поля и селенья.
Мне помнится домик над сонной рекой,
   Разливы зари в небосклоне
И лес, отдаленный, как призрак немой,
   Встающий на огненном фоне.

Мне грезится мать, с утомленным лицом,
   С улыбкой любви и страданья,
И няня-старушка с обычным чулком,
И солнцем пригретый Барбос под окном,
   Все милые сердцу мечтанья.
И вдруг серебристый туман набегал
И прошлое дымкой густой одевал,
И новые сцены неслись предо мной:
   Ночь тихо горит над землею
#Автограф тетр. 4 После 36
Кто детские грезы безбожно разбил,
   Лишив меня света участья,
И зависть и злобу в душе пробудил
   На баловней глупого счастья.
Я в бездне угрюмой разврата убил
   Мои непочатые силы
И вот в нищете и позоре дожил
   До мрака холодной могилы.

Не грызла нас сомнений мука,
И веры свет в груди пылал.
Девиз для нас была – «наука»
И «человек» – наш идеал.
Мы честность глупостью не звали,
Наш смех не попусту звучал:
Мы им безжалостно карали
Того, кто нас не понимал.
Мы твердо шли своей дорогой,
Желая пользу принести,
И доходили понемногу
До края нашего пути.

Давно те годы миновались

Не долги были их мученья –
Господь им скоро смерть послал
И души их в свои селенья,
В сонм светлых ангелов принял.

Предание народа свято
Их продолжает почитать.
Так люди верили когда-то
И так умели умирать

Покуда всюду ночь немая
Нависла, гордо над землей
И лишь вдали заря златая
Горит отрадной полосой,
Покуда мысль в оковах дремлет,
Покуда видят стыд в труде,
Покуда человек не внемлет
Призыву к свету и борьбе,
Мы бросим петь «луну и деву»,
Мы бросим лирою своей
Вторить старинному иапеву
Людских страданий и страстей.
Нет, нас зовут мечты иные,
Зовут туда, где льется кровь
За свет, за истины святые,
За правду, знанье и любовь.
Мы там нужны. Там наши звуки
Борцов уставших оживят
И в их сердцах тоску и муки
Надеждой светлой заменят.
Будить уснувшее сознанье,
Поднять упавшего борца –
Вот наше высшее призванье,
Вот светлый идеал певца.
Когда ж повсюду мысль и чувство,
Как дивный свет, блеснут кругом,
Тогда искусство для искусства
Мы все оценим и поймем.

Я живу, отдаваясь житейской волне,
   Без борьбы, без тревог, без сомнений,
Словно гений покоя царит в тишине
   Этих мирных полей и селений;
Будто гриб притаился запущенный дом
   Над спокойной зеркальной рекою,
Сад на вольном просторе разросся кругом
   И шумит говорливой листвою,
За рекой голубой перспективы лугов
   Утопают в лазури безбрежной
Да гречиха на скатах далеких холмов
   Полосою белеется снежной.