Семен Надсон - Полное собрание стихотворений

Грусть ли взволнует, иль туча найдет –
   Отклик на всё нахожу я:
Дрогнут могучие струны в груди,
   Звуки, как волны, нахлынут…

Бледнеет летний день… Над пышною Невою,
Вдоль строгой линии гранитных берегов
Еще освещены янтарного зарею
Немые мраморы покинутых дворцов.
Но уж сады полны прохладой и тенями,
И к зыбкой пристани, по синей глади вод,
Как сказочный дракон, сверкающий глазами,
С огнями вдоль бортов причалил пароход.
Я этот час люблю. В столице опустелой
Есть грусть какая-то в такие вечера.

В саду, куда люблю спасаться я порой
От вечной суеты и грохота столицы,
Чтоб шепот пышных лип услышать над собой
Да мирно помечтать, о чем щебечут птицы, –
Нередко в зелени густых его аллей,
Вкруг берега пруда идущих полукругом,
Встречаю я толпу играющих детей,
И кое с кем из них уж стал горячим другом.
Меж них есть у меня любимица одна,
Подросток-девочка; мы с ней толкуем много…
Боюсь, что бедная едва ли не больна, –
Уж слишком взгляд ее горит не детски строго
И слишком грустен он. Задумчива, бледна,
Она веселых игр и шума избегает…

Когда порой я волю дам мечтам –
Мне снится лес. Над ним – ночная мгла.
Гляжу вперед и вижу – здесь и там
Чернеется отверстие дупла.
Мильоны птиц, головки подвернув
Под перья крыльев, спят во мгле ночной,
А я лечу, разинув жадный клюв,
Свободною и гордою совой.

Много позорного в сердце людском:
Кровью страницы истории пишутся,
Стоны, проклятья и слезы кругом,
Не умолкая ни ночью, ни днем…
. . . . . . . . слышатся.

Опять передо мной таинственной загадкой
Лежит далекий путь и в край родной зовет;
Опять знакомый гость – змея тоски украдкой
Вползла в больную грудь и сердце мне сосет.
Мне жаль покинуть вас, полуденные страны,
Жаль средиземных волн, и солнца, и холмов,
И вас, тенистые оливы и платаны!..

Нищенским рубищем скудно прикрытая,
С страшною раной на сильной груди,
Строгая, бледная, терном увитая,
Ты, не смолкая, мне шепчешь: «Иди!»
– «О, подожди, подожди, беспощадная!
Жаль мне расстаться с минувшим моим…»

В городе стало и душно и пыльно,
Манит на волю, куда-нибудь вдаль;
Розовым цветом осыпан обильно
В тихом саду моем свежий миндаль.
Улицы в полдень молчат, как могилы,
В море от зноя нагрелась волна;
Пышно-безмолвны высокие виллы
В темных.

Не бесплодно века пронеслись над усталой землей,
Много славных побед человеческий ум одержал…

Есть странные дети: веселья и шума
     Бегут, как заразы, они;
Какая-то старчески тихая дума
     Туманит их ясные дни;
Ничто их не тешит – на всё равнодушно
     Их грустные глазки глядят,
И кажется жить им и тесно и душно…
. . . . . . . . . . . . . . .
Им тяжко бывает за школьной скамьею,
     Их манит куда-то вперед,
Где девственный лес, над безлюдной рекою,
     В угрюмом молчаньи растет…

К себе, скорей к себе, в свой угол одинокий,
К любимому труду, к излюбленным мечтам!
Чего искать в толпе, бездушной и жестокой?

Если друг твой собрался на праведный бой,
Не держи его цепью любви у порога!..

Мне снилось, что иду куда-то я с толпой,
С толпой, но одинок… Ночь омрачили тучи,
Наш узкий путь повис над бездною глухой,
Лепясь к отвесам скал и громоздясь на кручи.
Мерцают факелы, то выхватив из мглы
Суровое лицо со сжатыми бровями,
То мшистый перелом нахмуренной скалы,
То ель, склоненную над пропастью ветвями,
В толпе – молчание: сердца напряжены, –
Один неловкий шаг, неверное движенье –
И путнику грозит с отвесной вышины
Неудержимое и страшное паденье…
Но общий страх мне чужд.