Борис Чичибабин - Собрание стихотворений

Что молодым до холодов?
Им всё к лицу, им всё во благо:
и ум, и совесть, и отвага,
и к обездоленным любовь.

Шестнадцать лет — не трали-вали.
А всё ж, племяш, не забывай,
как мы когда-то открывали
боров пахучий каравай,

как было нас тогда четыре,
и мы не ведали беды,
и рощу пятками чертили
до родничка Сковороды,

как были мы в гостях у леших,
и как, не делая вреда,
варили с бульбами кулешик
у бабаевского пруда,

как мы у каждого куста
хватали воздух ртом и носом,
а впереди визжал и несся
веселый песик без хвоста,

как он пугал чужих мальчишек,
и как, презревши всех подлиз,
мы над костром из красных шишек
дружить до гроба поклялись.

С тех пор мы связаны обетом,
костра того не погасят.
Не забывай, племяш, об этом
ни в двадцать лет, ни в пятьдесят.

И дядька я, и книгодар,
а всё походы наши снятся.
Да будет нам всегда шестнадцать,
а паразитам — никогда.

Оба мы, насупя брови
с окаянна горюшка,
шлем вам две свои любови
с окияна-морюшка.

Наше вечное спасибо,
из любви отлитое,
что живете в три погиба,
но с душой открытою.

Наше вечное спасибо,
пусть хоть мир обрушится,
за все ночи недосыпа,
доброты и дружества.

Толи круг нам очертили,
толи так положено, —
почему нас не четыре
на земле Волошина?

Хоть проводим жизнь с другими,
умствуя и шастая,
есть у нас святое имя:
Дусенька Ольшанская.

И, сбежав от тех попоек,
что с собой не возятся,
обнимаем вас обоих
и целуем во сердце.

Я молюсь, чтоб без усилий
хорошо жилося вам,
но притом не всё в России
мнилось в свете розовом.

От обиды и обузы
бытия лохматого
облегчи вам души, музы
и княжна Ахматова.

Жить вам век в ладу со словом
писаным и баяным
и скучать по встречам новым
с вашим Чичибабиным.

Когда в тоске не думал ни о ком,
не звал кого-то,
светила мне плакучим огоньком
твоя забота.

И в черный час к звонку твоих дверей
гнала година,
и совпадала боль моя с твоей
бедой, Галина.

Так жили мы, с судьбою не мирясь,
и так молчали,
и только в рюмках чокались не раз
вином печали.

Теперь летишь к лебяжьим рубежам —
лети ж легко ты.
О, только б век тебя не обижал,
не гнули годы.

Последний круг страданий и забот
сполна изведан,
и ты мне друг, пока душа живет
добром и светом.

Спать не дает нам ночная беда
в мире жестоком.
Вспять не польется речная вода
к первоистокам.

Все в этой жизни имеет конец —
худо и благо.
Брось хорохориться, щедрый скупец,
праздный деляга.

Враль ты ужасный и той же порой
правды искатель.
Кто нам в бессмертие скажет пароль?
Море — из капель.

Что ж теперь каяться? В бездне любой
небо таится.
Зло стережет нас, и только любовь
не повторится.

Близких дороги расходятся врозь,
Саша Хрупало.
Высох колодец. Вино пролилось.
Чаша пропала.

ПАМЯТИ ШЕРЫ ШАРОВА {391}

Что мы добры, что воздух юн и вязок,
тому виной не Шера ли Шаров,
кто нам вчера переизданье сказок
своих прислал и пару добрых слов?

Он, в смене зорь, одна другой румянче,
средь коротыг отмечен вышиной,
он весь точь-в-точь мечтатель из Ламанчи,
печальный, добрый, мудрый и смешной.

В таком большом как веку не вместиться?
Такую боль попробуй потуши!
Ему претит словесное бесстыдство,
витийский хмель расхристанной души.

Зато и нам не знать мгновений лучших,
чем те, когда, — бывало, повезет, —
и к нам на миг его улыбки лучик
слетит порой с тоскующих высот.

Клянемся мира звоном и блистаньем,
листвой дубов, где нежится гроза,
что не разлюбим и не перестанем
смотреть в его прекрасные глаза.