Андон Чаюпи - Поэзия социалистических стран Европы

Была ли она хороша неизвестно так как
воспоминанья уцелевших узников
разноречивы уже цвет волос
называют по-разному в картотеке
не сохранилось фотографии она
по-видимому была родом из Польши

Летом ходила она босиком и зимой написала
семь писем

шесть скатанных в трубочку писем таились
под арестантской одеждой на плацу прилипали
к измученным телам вспоминались во сне доходили
до адресата оставшегося неизвестным он не может
быть свидетелем на процессе

седьмое выдали за пайку хлеба

Лиля на допросе Лиля в лагере Лиля в бункере
свист бича адресат кто он был говори
молчишь почему знойным летом ведь птицы
поют поперхнувшись дымом

некто в черном СС театрал кличка пса из классического
репертуара нашел что
глаза будут откровенней чем губы

узники выстроенные в две шеренги дорога
дикая аллея подпиленных деревьев здесь она
должна была пройти и одного выдать

в глазах теперь дело вели прикажи закажи беззаботность
мускулам крови ты часто ходила здесь помнишь
каждый камень ты помнишь Лиля
Лиля каждый

ее лицо проходило мимо
рассказывали уцелевшие они
дрожали от страха Лиля шла как мертвая
и вот некто в черном чей пес по кличке Гамлет
рычал приказал довольно

с той минуты ее не видели

а другие рассказывали она улыбалась
пока шла причесывалась пальцами
была сразу же уведена в газовую камеру
и это было больше двадцати лет назад

о ней потом говорили долго

в шестьдесят пятом году судьи во Франкфурте
занесли в протокол Лиля
фигура мифическая этот
пункт следует из обвинения исключить

в письме говорили было написано мы
не выйдем отсюда мы
видели слишком многое

Другие придут и скажут про нас: они были честны.
(А это кое-что значит в эпоху заборов и дверных запоров!)
В то время, когда стихи были еще прозой (поэтов мало, работы много!),
они писали ради гонорара и освобождения человечества.
Но как отделывали людей, чурбаны!
Грудную клетку хотели вскрыть гаечным ключом, о, пытка!
Косметика молотом фразы! Любовный шепот на телячье-немецком!
Революция с барабаном ландскнехта!
Разве они не знали о губах,
дрожащих, когда с них срывается новое слово?
Разве не приходилось им биться о новые берега прибоем ритмов?
Ах, вам куда проще: сердцебиение вы слышите просто ухом.
Вашими обычными словами будут городиться огороды стихов.
Ваша революция может быть радостной и планомерной, как общественная игра.
Наши луга покажутся вам лужайками,
а то, что мы зовем бурей, — ленивым ветерком.
Но мы оставляем это себе: быть забытыми завтра!
Потому что вы понесете в себе ветер революции и ветер противоречия:
чтобы из искры возгорелось пламя, ему нужен ветер.
И вы также будете писать ради освобождения человечества и ради вашей же муки:
поскольку она преходяща, и вы будете преходящими.