Борис Гучков - Пояс Богородицы

Былых есенинских стихов.
Они ведут себя недобро.
Что им прощение грехов?
Любой им грех отпустит доллар.

Пророчествуя светлый путь
Неискренней своей любовью,
Они мечтают нас толкнуть
Опять в бессмысленную бойню.

Ответа я не нахожу.
Душе тоскливо и немило.
Не дай-то бог опять к ножу
Рука потянется и вилам.

О терпеливый мой народ,
Ужель нет выбора, как кроме
Быть втянутым в водоворот
Бессмысленно пролитой крови?..

Мы разучились нищим подавать.
Не веруя, живём дурными снами.
Ещё за деньги держимся, и «мать» —
Жестокий мат – он вечно рядом с нами.

Я знаю: никакой моей вины
В том, что народ однажды был обманут.
Уста детей (о боже мой!) «блины»
Пекут такие – просто уши вянут.

Забыв родство, и возгордясь, и раз
И навсегда легко простившись с прошлым,
Не разлучились мы с враждою рас,
Предательством и лицемерьем пошлым.

А власть монет не повалить в момент,
Как думалось когда-то… О наивность!
Духовность, как тельцу эквивалент,
Земле не родила еще надмирность.

Кто виноват? Что делать? Поиск ведьм,
Тем более, прожекты – всё убого.
Как скоро обнищали мы! А ведь
Иное нам начертано от Бога…

Вас нет в живых, создатели стихов.
Хранит покой чугунная ограда.
Не надо вам замаливать грехов,
Большой вины заглаживать не надо.

Я, может быть, тебя тревожу зря,
Слагатель оды середине века…
Как холодна декабрьская заря!
Уходит век. В ночи сияет Вега.

Дымы столбом. Ни ветерка, ни туч.
Лежит равнина в белоснежном шёлке.
Ночной мороз, что нестерпим и жгуч,
Иль жаркий стыд мои раскрасил щеки?

Не эмали и камеи,
Не в рассветных росах розы,
(Очерствели, охамели
От жестокой этой прозы),

Не берёзы и осины
Воспевают ныне барды —
Минимаркеты-торгсины,
Фонды, банки и ломбарды.

Сколько есть в миру религий,
Все теперь к России в гости.
Что же делать? Снять вериги
И улечься на погосте?..

Чтоб в былое воротиться,
Опоздали мы, пожалуй.
Ведь ни капельки водицы
В рукаве уже пожарном.

Но ведь всяк живущий ищет
Потайную дверцу клада.
Стало быть, на пепелище
Возводить и строить надо.

Время раскисших глин.
Злая угрюмость лиц.
В небе растаял клин
К югу летящих птиц.

Время зонтов, плащей.
Ноги в тепле – и рад.
Все в порядке вещей.
Все, как и год назад.

Зло на друзей кричим
И на родных в дому.
Перечень всех причин —
Нужен ли он кому?

Вы как в кошмарном сне —
Утра и вечера.
Что там опять в Чечне?
То же, что и вчера.

До смерти надоест
Хмурый ноябрьский свет.
Неисчислим реестр
Скорби людской и бед.

Так вот, само собой,
Мы в череде невзгод
Переживём с тобой
И високосный год…

Визы и печати
Рейса до Востока.
Минимум печали.
Максимум восторга.

Строгая таможня.
Русская столица.
Наконец-то можно
В кресле развалиться.

Оторвался «Боинг»
Тяжко от бетона.
Ни сердечной боли,
Ни глухого стона.

Мураши по коже?
Рвется пуповина?..
Пол ноте! Похоже,
Все ему едино.

Водки и салями,
Осетровой «каши»
И в Дар-эс-Саламе
Он себе закажет.

Как старец на покой,
Чьи помыслы чисты,
С чем, с ношею какой,
Мой век, уходишь ты?

С поклажею ума,
Чредой бессмертных строк
Но не признал ярма,
Увы, людской порок.

Похоже, до поры
Мы, как в упадке Рим,
Вершим свои пиры,
Безумие творим.

Рекли о том стократ,
Прозрев грядущий миг,
Сенека и Сократ,
Гомер – слепой старик.

Но тем, что суть творят,
Не мил порочный свет.
Нет бритвы, значит – яд,
Петля – коль яда нет.

О, сколько мрачных лиц,
Военных бурь и гроз!
Поддет на острый шприц,
Век впал в анабиоз.

Доколе, брат, ответь,
В родной моей стране
На пиршестве звереть
И править Сатане?..