Илья Британ - Богу

Ты вся — с картины Боттичелли,
Цветок небесных берегов.
Уста мои сказать не смели
Тебе слова земных сынов.

Где ты, там — церковь, там — граница,
И веет Божья благодать;
Тебя любить, — тебе молиться
И тосковать, и тосковать.

Людских страданий ты не знала
И рождена для тихих встреч,
И звуки строгого хорала —
Твоя таинственная речь.

И только сны мои дерзали
Увить цветами светлый храм
И сердце, полное печали,
Повергнуть к трепетным ногам.

Но днём уста мои не смели
Слова земной любви сказать…
Ты вся с картины Боттичелли.
Ты вся, как Божья благодать.

Пахло маем. Утро пело.
Луг смеялся. Пруд играл.
Бронза — девственное тело;
Брызги — жемчуг и опал.

Птицы смолкли. Вётлы спали.
Белый пар. Шумел камыш.
Небо — храм из синей стали;
В сердце — каменная тишь.

Пала тень. Сверкнули росы.
Легкий шорох. Умер зной.
Ты — собрала в узел косы
И смеялась надо мной…

Золотая девочка, сон любви великой,
Очи твои милые — чёрные гвоздики.

Дорогое солнышко, радость жизни краткой,
Сердце твоё мудрое — Божии загадки.

Неземная весточка, берег бездны синей,
Оба мы — в изгнании, оба мы — в пустыне…

Мы сидели на граните;
Я обманывал судьбу.
(Силы Божии, простите
Одинокому рабу!).

Было грустно, точно в храме;
Летний вечер тих и прост;
Над немыми берегами
Реял чёткий шепот звёзд.

Ты молчала. Ты глядела
Как-то мимо, будто вдаль,
Словно дух один без тела.
И тебя мне стало жаль.

Заплуталась и — в себе же,
Среди двух больших дорог,
И всё меньше, и всё реже
Близ тебя и свет, и Бог.

От меня хоть не ушла ты
Никуда и ни к кому,
Всё же больно от утраты, —
От какой? — потом пойму!

Разве скорбь была вначале?
Что объятья? — глупый жест!
Но в тебе — мои печали,
На груди — мой бледный крест!

Расставанье — скоро, скоро,
На землей не будет встреч;
Не гляжу я: эти взоры,
Знаю, — гибель: взоры — меч…

Нет любви? Ты не любила? —
Всё равно мне, о, поверь…
Но тебе какая сила
В Божий Рай откроет дверь?

Я уйду без поцелуя,
Только — раз перекрести.
Что случится, не скажу я,
Но любовь ты мне прости.

Мы сидели на граните.
Что обманывать судьбу? —
Жизни призрачные нити
Мы распутаем — в гробу!

Я глаз твоих давно не видел наяву.
Не думаю, чтоб взоры были те же
И так же гордо, ясно смотрят в синеву. —
Неужели они не блещут реже?

Я губ твоих давно не мучил наяву.
Уверен я, что трепет их печален,
Когда одна теперь ты бродишь и траву
Срываешь грустно, молча близ развалин.

Я слов твоих давно не слышал наяву,
Но знаю, в них теперь живут рыданья
Ребёнка, взятого в холодную тюрьму,
И жуткой, страшной муки ожиданья.

Духовный взор мой чётко видит всё, поверь,
И Божьи сны давно пророчат веще:
Моя любовь тебе откроет в небо дверь
Иль жизни наши в миг, смеясь, расплещет…

Неба черная эмаль
Пологом над дачей.
Что в окне там, — не свеча ль?
Кто беззвучно плачет?

Сыро. Хмуро. Сон угас.
Тьма. Собака воет.
Что случилось тут? Сейчас?
Что со мной такое?

Мы — в разлуке: оттого ль
Всё вокруг темно так?
В нас обоих — та же боль,
Оба мы — в тенётах.

Боже мой, не умерла ль
Вдруг любовь навеки?
Нет: то мира вся печаль
Стонет в человеке…

Мы прощались у калитки.
Я молчал. Молчала ты.
Горше слёз и хуже пытки
Сразу падать с высоты.

Сердце я ношу с изъяном,
То страдая, то шутя.
Вместе жизнь прожить нельзя нам,
Мое милое дитя.

Путь твой светлый из жемчужин
Охраняем Всеблагим,
Я истерзан, я не нужен
Ни себе и ни другим.

Не дари мне поцелуя
На прощанье у крыльца, —
Сожаленья не терплю я:
Буду гордым до конца..