Илья Британ - Богу

Тебя любить — облечься схимою,
Твои объятья — власяница;
Ты — Купина Неопалимая,
Ты лишь святому можешь сниться.

Ты не идешь дорогой тленною,
Тобою звёзды лишь владели,
В тебе, как в зеркале, Вселенная,
Ее таинственные цели.

Тебе не жить в земной обители,
Тебя не тронет страсти жало…
Такие очи Бога видели,
Такое сердце Вечность знало…

Дорогая моя, не грусти,
Что внезапная осень пришла,
Что твой садик успел отцвести,
Что у солнца так мало тепла.

Ты ведь можешь еще вспоминать
Про счастливый и радостный год
И надеждою жить, что опять
Лето милое в садик придёт.

Я-ж давно, я навеки погас,
В хладной памяти нет ни листка…
Только дума, что скоро, сейчас
Я умру… О, какая тоска!

«Прощай… прощай…» уста шептали,
Я не подал тебе руки;
А сердце из холодной стали
Тобой разбито на куски.

В тебе душа тоскует тоже,
Как птица, пойманная в сеть.
Пойми, — о, дай понять ей, Боже:
Расстаться — значит умереть!

Кто был тем хитрым чародеем,
Который нас заворожил!
Любить друг друга не умеем,
А врозь уйти — у нас нет сил…

Прощай? — Как верить, как смириться
Солгать себе я не сумел:
В страданьях; знаю, есть граница,
Но где любви моей предел?

Так просто всё и так всё сложно…
Уйти — погибнуть… О, постой:
Что в этой жизни невозможно;
Коль сердце ранено мечтой?

От людей я себя сберегла,
Только солнце мне тело целует, —
Оттого я, как бронза, смугла,
И земное меня не волнует.

В моём сердце играют лучи,
Улыбаясь зеленому маю, —
Оттого мои сны горячи,
И печали земной я не знаю.

Легкий взор мой, как небо, глубок
И лелеет мечту золотую, —
Оттого неземной я цветок
И людей только к Богу ревную.

Эту душу молитвы сожгли,
И себя от людей сберегла я, —
Оттого не во власти земли
И любовь моя, вся неземная.

Светлый крест у меня на груди,
Я не знаю ни цели, ни срока, —
Оттого по земному пути
Я иду к небесам одиноко.

Где ветки ивы грустно виснут,
И соловей поёт в тоске,
Твой след чуть видимо оттиснут
На бледно-розовом песке.

Куда, зачем, зачем ушла ты?
Когда тебя вернёт мне даль? —
Господь, взамен моей утраты
Пошли мне светлую печаль!..

Молчала грусть немого парка,
Знакомый след давно исчез,
И я молился долго, жарко
Под звёздным пологом небес.

Мне слишком тяжело, чтоб мог еще молчать я
И больно чересчур, чтоб разом всё сказать;
В душе моей звучат последние проклятья.
Оставили меня любовь и благодать.

Опять убито всё и — нашими руками:
Удар ты нанесла, но я, ведь, подал меч…
Сам Бог зажёг в сердцах любви нетленной пламя.
И нам Он повелел огонь Его беречь;

А мы, забыв Его, предав себя печали,
Дерзнули омрачить сомненьем Божий дар.
В бреду блуждаем мы, как прежде мы блуждали:
Что день, то — призрак вновь, что ночь, то — вновь кошмар…

Что будет! — Как теперь когда-нибудь добиться
Пощады у небес и грех наш искупить?
И может ли Господь прощать таким убийцам,
Которые любовь осмелились убить?

Отцвели и помертвели
Голубые иммортели;
Колокольчики в неделю
Свои песни отзвенели.

Помнишь, как мы без печали
Шли вперед, чего-то ждали,
Как мечты все вдруг увяли?..
А воскреснуть им — едва ли!

Ты грустна, как ива,
Бледен я, как ночь:
Жуткого разрыва
Нам не превозмочь.

Сны хочу понять я,
Ты их гонишь прочь:
Вещего заклятья
Нам не превозмочь!

Сын я лунной тени,
Ты — земная дочь:
Тягостных видений
Нам не превозмочь.

Я — как вихрь и вьюга,
Ты — весна точь в точь:
Боже мой, друг друга
Нам не превозмочь!