Андреич - Комедия ангелов

Направить перемётную суму

Предерзостным поступком через время.

(Какой пример пытливому уму…)

25Но мысль одна в моё толкалась темя:

Какой восторг! Вот где бы жить и жить,

И разводить безудержное племя,

Не опасаясь встретить миражи…

«Что, сударь мой? Загадками природы

Тебя легко, я вижу, ублажить.

Шагай смелей в распахнутые воды!

Пока мы здесь, в созвездии Морей, —

Доступны нам все степени свободы

И всё богатство неземных царей».

Вокруг – сады неведомых растений,

Коралловых откосы батарей

37И чьи-то вдруг причудливые тени…

Одна из них мелькнула возле нас

Столь плавным зачарованным виденьем,

Что вздрогнул я, увидев тёмных глаз

Улыбку на лице чуть смугловатом,

Но терпком, как незрелый ананас.

Седая бородёнка с бедноватым

Количеством волос. Из-под усов —

Рот крепко сжатый. Видно, маловато

Ему счастливых выпало часов.

И лишь в глазах бесхитростных и чистых

Не прятался от времени засов.

49«Приятно видеть путников речистых.

Садовник я, Фарид, из Кара-Кум.

На вверенных угодьях золотистых

Могу вам предложить рахат-лукум,

Фисташки с мёдом, виноград с хурмою,

Что посадил святейший Аввакум.

Прошу гостей последовать за мною».

Что он имел в виду, когда сказал:

«Гостей речистых?» Таял под луною,

Иль с мудростью восточной разрезал

Пирог событий, сущность обнажая,

Как времени стремительный кинжал…

61Мы подошли к столу, где урожая

Плоды лежали вдоль и поперёк.

И, ласково ладонь в них погружая,

Фарид с суровой нежностью изрёк:

«Я вырос на барханах, где песками

Колодец от колодца столь далёк,

Что никакими в мире родниками

Не напоить пустынных уголков,

И только человечьими руками

Вспоён оазис редкий средь песков;

Там я поклялся своему Сафару,

Что проведу всем воду без оков.

73Сафар, отец мой, потерял отару,

И сад зачах, когда вода ушла;

Молил аллаха и зарезал пару

Овец последних, но не помогла

И эта жертва. Что ещё осталось

От нашего последнего тепла…»

Фарид умолк, и мне гадать досталось,

Как вместе умирали сын с отцом,

Глотая неизбежную усталость

Темнеющим от засухи лицом.

Сын пережил отца лишь ненамного,

Пока ссыхалась кожа изразцом.

85«Но как сюда вас привела дорога?»

«Песок в пустыне и песок на дне.

Там нет воды, а здесь куда как много,

И сад растёт напоенный вполне…»

Мы там дары подводные вкушали,

И даже подремали в глубине…

91Дремал-то я один. Мне не мешали…

1До нас донёсся тенором духовным

Блуждающий возвышенный мотив,

Пронзая слепоту огней, верховно

Струился звук, вниманье захватив;

Бродячий менестрель в одежде бедной

Пред нами появился во плоти.

Слепой во тьме веков, иссиня-бледный,

Он нёс улыбку, как ребёнка нёс,

Переливался красотою медной

Чертополох запущенных волос.

Шёл так, как будто было всё в порядке,

В сопровожденье воспалённых звёзд.

13И далеко, и близко ли от тракта —

Он пел балладу про погибель зла,

И никакая в мире катаракта

Его лица испортить не могла.

Наивность слов не растеряв в дороге,

Не растеряв душевного тепла,

Он шёл и пел, покуда держат ноги,

Покуда звёзды продолжают плыть,

На минимальном болевом пороге

Любое горе побеждает быль.

«Куда же так, певец неприхотливый, —

Я наконец осмелился спросить, —

25Ты путь свой держишь с веткою оливы?»

«Я обхожу печальные места,

Где память детства светит сиротливо

Огнём, воспетым в таинствах креста.

Мой долг поныне и тяжёл, и светел,

И в этом мира суть и простота».

«Но ты же слеп, – растерянно заметил

Я, тут же устыдившись слов своих, —

С такой улыбкой в гости ходят дети…»

«Зато душой мне видно за троих.

В глазах темно, но правит мной надежда,

И этим я свободней остальных».

37«Постой, не уходи. Скажи нам прежде:

Что жизнь твоя, всё так же хороша?»

«Да, как её не гни и как не режь ты,

В ней всё в избытке, через край ковша:

В отличие от хищника – лукавство,

В отличие от призрака – душа…

Не возжелаю никакого графства

При челяди, что рядится в шелка,

Исподтишка творя самоуправство,

Пока слаба хозяйская рука.

Я весь подвигнут к той блаженной вере,

Что вечно побуждает игрока

49Столь безучастно отнестись к потере,