Андреич - Комедия ангелов

Тогда-то и пошла на ведьм охота…

Давай-ка приземлимся за горой».

…Тропинка выводила на болото,

За ним светлел стволов сосновых ряд.

По местному поверью оттого-то

Здесь сатанинский проходил обряд,

Что глаз чужих поблизости не сыщешь,

Которые враждебностью горят.

85Молва всегда служила лёгкой пищей

Для множества неразвитых голов,

И капище всходило на кострище,

Когда свершался тягостный улов.

Но встреча наша всё ж нетороплива

За давностью языческих балов.

Она вошла, так мягко некрасива,

Как европейских женщин большинство,

Не обжигала жгучая крапива

Её походки плавной волшебство:

Маритт Свенсдоттер, верящая в троллей

И белых зайцев злое колдовство,

97К нам снизошла космическою волей.

Известная, как старшая Маритт,

Она детьми руководила в поле…

Но что за грех в душе простой горит?

Сестра родная, бедная Гертруда

Перед судом её оговорит.

Священник местный, редкая зануда,

Выпытывал про сговор с сатаной.

Его терзала жуткая простуда,

Из глаз сочился непрерывный гной,

Но он обеим посулил прощенье —

Признание являлось той ценой.

109Подписанное королём решенье —

Признавшихся лишь порке подвергать —

Церковное притормозило рвенье,

Да только ль словом им сподручно лгать.

Когда глаза повязкой завязали,

Со взмахом топора исчезла гать.

115А звёзды путь дальнейший указали…

1Нам открывались новые страницы,

Затмив парадоксальность бытия:

Какие-то пронырливые жрицы

На лошадь голубую у ручья

Надеть пытались розовые ленты,

Но не давалась лошадь им сия.

Тень облака сгущалась тем моментом,

И обречённость в воздухе плыла

С досады сорванным экспериментом.

Так наклонится шаткая скала,

Когда в неё вонзаются лавины,

Так серостью бахвалится зола.

13Как целому негодна половина,

Так до утра не отступает ночь.

А если носишь завтраки в корзине,

То и циклоп захочет вам помочь,

Еду доставить вглубь пещеры жалкой,

Где все сомненья отлетают прочь

Перед спешащей и вопящей свалкой.

Когда бы кто на зависть остальных

Обманут не был штатною гадалкой…

Но казнокрад не знает выходных,

И знает бог один, где черти носят

Кочующих насмешников земных.

25Пускай непрочны камни на утёсе,

Где каждый шаг рождает буйный взрыв;

Пускай в горах тропа наверх уносит,

Но в ледяной срывается обрыв;

Когда твой враг возникнет из засады,

Кинжал блестящий в темноте сокрыв…

«Apres nous le deluge? [1] (Апрэ ну ле дэлюж) После нас хоть потоп. Твои шарады

Не столь уместны, что б ни возражал.

Какие, бога ради, эскапады

Ты здесь под камнепадом нарожал?

Холодным взором легче ранить душу —

Да чтоб тебе в печёнку тот кинжал! —

37Меня буравил стыд, пылали уши,

Щека чесалась, как схватил лишай.

Такого я, от Пушкина к тому же,

Не слыхивал доселе. – Сам решай:

Коль будешь гостем – примем, как родного!

А коль судьёю – лучше не мешай!

Я полагал, что мир – тебе обнова

Для разума, а не для хвастовства,

Что эта философская основа

И тени не содержит баловства,

А ты отнёсся с полным небреженьем

К трагедии небесного родства.

49Ты полагал: мы жаждем выдвиженья

Земных пороков дерзкому уму

Для нравственного вами осужденья…

Неужто я ошибся! Почему

Ты судишь нас с вершины благочестья?

Ведь мы не пыль в заброшенном дому,

Не попрошайки скудного предместья.

Мы, как скитальцы, потеряв тоску,

Живём надеждой вечной, а не местью.

Что толку дуло приставлять к виску…

А за кинжал прости, погорячился.

Пустое дело гнев слепить в строку». —

61И он с улыбкой лёгкой поклонился,

Откланялся и я. Но ведь каков

Сергеич мой, что даже извинился,

А мог бы всё же без обиняков

И круче обложить мои изыски.

Россия не бедна на дураков,

Когда свои им предъявляет иски,

Поскольку той орды не победить,

Пусть даже им трофеи – одалиски.

Ну как тут душу не разбередить

В противовес фантазиям греховным,

Что так мою обуревали прыть.

73Вот почему дышал я так неровно,

Но до сих пор не понял, как же здесь

Я оплошал. Где разум не свободный,

Там он и не поймёт иную весть,

Не хватит ни фантазии, ни срока

Обдумать всё и взвесить мир, как есть.

Кому достанет этого урока…