Николай Глазков - Избранное

А письма шли, как все тогда, не скоро,
Но находили горьковский мой адрес.
Стихи полузабытого Глазкова
Читались, почитались, не печатались.

Судьба судьбы командует судьбою,
Неповиновенья не терпя.
Ты можешь пропадать — и черт с тобою,
Твоей судьбе теперь не до тебя.

Ей очень холодно. Дрожишь, дружище,
А тут еще бессмысленный обед ищи,
Но на войну поехать не решишься
И от войны не убежишь в убежище.

Зачем вся жизнь моя игра —
Я это не кумекаю.
Я видел сон: река текла,
Глубокая, но мелкая,

Тогда поплыл я по волне,
Но не пловец, а странник,
И чудный берег плыл ко мне
В каких-то белых зданьях.

Он плыл, до дна его пока
Я не достал руками,
И тут закончилась река
И началась другая.

Я стал ее переплывать,
Однако сон пришлось прервать.

Проснулся я. Была весна.
Вода как таковая;
И я отыскивал для сна
У Волги толкованье.

Одна река суть — я поэт,
Судьба моя такая,
Другой реки пока что нет,
Но будет и другая.

Погибну ль средь ее воды ли я?
Подлунный мир хоть стар, да нов.
Среди воды торчит флотилия
Полузатопленных домов…

Многое кажется глупым.
Очереди за булкой.
Царствие нищих духом.
Мы промышляем курнуть.

Огнеупорные губы
Курят окурок окурка,
Чтобы не верилось слухам
И разлетучилась нудь.

Я не боюсь души растрат,
Хоть знаю — это хлам;
Но хорошо, что Герострат
Спалил Дианий храм.

И хорошо, что солнце жжет,
А стих предельно сжат,
И хорошо, что колос желт
Накануне жатв.

И хорошо, что будет хлеб,
Когда его сберут,
И хорошо, что были нэп,
И Вавилон, и Брут.

Да славятся мои друзья,
Я ибо их поэт,
Иные знамя водрузят
Над полюсом побед.

Иные сгинут просто так,
Но вспомню и о них,
Чтоб всех их обессмертить как
Героев книг моих.

Пусть не печатают того,
Кто прозу дней затмил,
Материков и островов
Я завоюю мир.

Я сам себе корежил жизнь,
Валяя дурака;
От моря лжи до поля ржи
Дорога далека.

Но жизнь моя такое что,
В какой тупик зашла?
Она не то, не то, не то,
Чем быть должна.

Жаль дней, которые минут,
Бесследьем разозля,
И гибнут тысячи минут,
Который раз зазря.

Жду, как дурак, отрадну весть,
Которую-нибудь,
И время, лучшее, что есть,
Расходую на путь.

На небе громоздятся там
Для снега облака,
А я иду по всем местам,
Дорога далека.

Не знаю как — наверно, так
Идет путевый тракт:
Леса похожи на спектакль,
А поле на антракт.

А телеграфные столбы
Идут куда-то вдаль,
Прошедшее жалеть стал бы,
Да ничего не жаль.

Я к цели не пришел еще,
Идти надо века:
Дорога — это хорошо,
Дорога далека.

Долгин! Гвардии поэт!
Мир устроен вверх ногами.
Мы с тобой хотим побед
Над заклятыми врагами.

Как желаем, так и надо.
Неприятности терпя,
Я хочу Поэтограда
Для себя и для тебя.

Пусть среда не понимала,
Хорошо нам будет очень.
Знаем много, можем мало,
Сможем мочь.

Пусть я в комнате окнатой, —
Завтра вырвусь на простор.
Я писать могу как надо:
Здорово.

Я стихи могу слагать
Про любовь и про вино.
Если вздумаю солгать,
Не удастся все равно.

На поэтовом престоле я
Пребываю весь свой век.
Пусть подумает история,
Что я был за человек.

Но биография Глазкова
Будет написана не скоро.
А когда будет написана,
Пусть восторжествует истина.

ИБО:

Хоть я гений не такой, как
Пушкин Или Омар Хайям,
Но мне надоело стрелять из пушки,
Из пушки по воробьям.

Настало время подводить
Итоги схоженных шагов,
Кандидатуры отводить
Неточно сложенных стихов.

И меня будут издавать,
Хоть это долго ждать,
Я ж убедился, что давать
Приятнее, чем брать.