Николай Глазков - Избранное

На первый взгляд, мои стихи безделки,
Или для смысла здравого дики.
Мне ж все равно, ибо на эти деньги
Я жизни всей своей купил деньки.

Стихи? Пустяк, должно быть, это сущий.
Стихи, но можно обойтись и без…
Я ж божьей милостью поэт.
Стих наш насущный —
Молю у господа я — дай нам днесь.

Осознал на пользу самому себе,
Что люблю свой век, свой день, свой час я,
Надо только помогать судьбе —
И тогда возможным станет счастье.

Моих товарищей подразделенья
Победно гонят фрицкие войска;
Но ежели не побывать в деревне,
Нельзя сказать, зачем нужна Москва.

Что есть Москва, о том не сожалею,
Всегда, когда в Москву приеду, рад;
Но и Москва не Рио-де-Жанейро
И, к сожаленью, не Поэтоград.

Поэтоград еще не взят,
Но люди разные снуют,
Ракеты красные висят —
И что ни вечер, то салют.

Красноармейские части
Борются с немцами лютыми —
И измеряется счастье
Как таковое салютами.

Будет мир на Земшаре,
Войною войну истребя.
Чтоб немцы задрожали
9-го… сентября.

Мрак сиз,
Пропади.
Марксизм,
Победи.

Кому вниз —
Перейди,
Коммунизм
Впереди.

Поэтоград еще не взят,
Но будет взят Поэтоград,
==ИБО
Поступают ежечасно
С фронта радостные вести;
Многоградусное счастье
Лет наступит через двести.

И тебя зачислят в книгу
Небывалых стихотворцев,
И меня причислят к лику
Николаев Чудотворцев.

В хаосе буреломном,
В хаосе переломном
Не описать пером нам,
Что было до войны.

Триумфальные арки
Вились как р а дуг а ,
Благоухали фиалки
Лучше, чем труп врага.

Кульчицкий приходил тогда…
Он мне ответил на
Мой вопрос — как и когда
Закончится война.

К папиросе поднеся огниво,
Закурил, подумал, дал ответ:
— Пить мы будем мюнхенское пиво…
А война продлится десять лет.

Но меня убьют в войну такую… —
Призадумался на время тут,
А потом, бессмысленно ликуя,
Радостно воскликнул: — Всех убьют!

Всех ли, не всех, но не меньше, чем сотня
Событий проходит, и все не к добру;
Но если я не умру сегодня,
То я никогда, никогда не умру!

На фронте дела обстояли хреново,
И стало поэтам не до стихов.
Поэзия! Сильные руки хромого!
Я вечный твой раб — сумасшедший Глазков.

Я знал, что меня ожидают невзгоды,
И был убежден, что война не к добру;
Но если меня не убьют в эти годы,
То я никогда, никогда не умру!

Себе задавал я вопрос, на который
Ответит одно окончанье войны:
Зачем я поэт, а не строю моторы
Самолетам Советской страны?

Стихами не очень поможешь пехоте,
Как ими за Родину ни воюй.
Москва отступает. Я на пароходе
По шлюзам, Оке — и на Волгу. В июль.

То значит — от Москвы отказ
Во имя самого простого,
И я шатался на откос
Смотреть на волжские просторы.

Луна на дереве висела,
Ей было весело висеть;
Она, как рыба, там блестела,
И было дерево, как сеть.

Когда простирается к хатам
Закат непомерной длины,
Встает луна над закатом,
Как будто закат от луны.

Как будто закат от закрытия
Своеобразного мира
Писателя Первой гильдии,
Поэта огромной лиры.

Сам не знаю, братцы,
Что с чего берется,
Надоело драться,
Драться и бороться.

А за дело браться,
Может, и охота,
Да наскучил панцирь
Нео-Дон Кихота.

И у нас в двадцатом
Не найду дворца там,
Не порежу шпагой
Бурдюков с малагой.

Не пойду мечети
Покорять мечом,
Ибо даже черти
Нынче нипочем.

Ибо надо всеми
Довлеет суета,
Ибо даже время
Нынче как вода.

Освобождение Европы
Хотелось бы увидеть всем,
А мне хотелось — немцев чтобы
На свете не было совсем.