Владимир Бастраков - От «А» до «Я»

По порядку тосты, речи
Под бокальный перезвон,
Я в речах зело отмечен,
До небес превознесён.

С каждым тостом вновь и вновь я
Поднимаю свой бокал,
И под гимны пустословья
Незаметно «вес набрал».

Чередом идёт веселье,
Гости сыты, чуть пьяны,
Начинаю песнопенья
При свечах под три струны.

Зло терзая гриф гитары,
Невпопад аккорды рву
И напевом песни старой
Сам себе о чём-то вру.

Поднатужившись, весельем
Разгоняю жизни муть,
Только песней и похмельем
Мне себя не обмануть.

А в окошке снег кружится,
Может быть, последний снег…
Мне б не пить, а помолиться,
Глупый свой оплакав век.

Мне себя судить бы строже,
Не пускать коней бы вскачь,
До Тебя б, великий Боже,
Донести свой скорбный плач…

Но веселья наважденье —
Как вериги на плечах.
Месяц март. Мой день рожденья.
Горький праздник при свечах…

В двадцать семь неполных лет
Оборвалась жизнь поэта.
Был он счастлив или нет —
Нам неведомо про это.

Слишком мало скудных слов
И свидетельств о поэте —
Вроде, внешне был суров,
Вроде, жил как все на свете.

Как и все – лихой гусар,
Только взглядом чуть приметней —
Ликом юн, да взором стар,
Словно прожил век столетний.

Для друзей и милых дам
Был поручиком он просто,
А в веках не по годам
«Демоном» вознёсся к звёздам.

Как поэт – великим стал!
Но нелепо, слишком рано
Жар души слепой металл
Потушил смертельной раной,

Что от пули из ствола
Кюхенрейтера тупого
Сердце злобой обожгла
Сотоварища былого.

Нет, не дрогнула рука,
Хоть предлог – пустая фраза…
Выстрел эхом на века
Встал в ущелиях Кавказа.

В двадцать семь неполных лет
Пламя жизни вмиг угасло.
Мертв поручик.
Жив поэт!
Над поэтом смерть не властна.

И снова май забушевал
То ярым солнцем, то дождями,
Весны вскипел девятый вал,
Воспетый в рощах соловьями.

И снова буйная сирень
В садах туманит чьи-то очи,
И бесконечно долог день,
И коротка услада ночи.

И снова вдоль и поперёк
Земных тропинок и дорог
Идут в ночи влюблённых пары —
Пришёл для них желанный срок
Вновь повторять нежнейших строк
Речитатив волшебный старый.

Ах, этот вечно юный май,
Природы баловень капризный!
Ну что же, май, круши, ломай
Тоску зимы и прозу жизни.

Всем, кто ещё не долюбил
И верит в добрые приметы,
Отдай свой юношеский пыл
И полнозвучные сонеты.

И лишь меня ты не тревожь —
Твоих напевов сладких ложь
Мне так давно уже знакома.
Берёз звенящих листьев дрожь,
В полях пьянящий, тёплый дождь
Пусть не зовут меня из дома.

Хоть дом мой глух, но всё же дом,
Я пообвык в нём, пообжился.
И в ожидании пустом
Я с тем, что есть, давно смирился.

В нём дней похожих череда
Летит, времён не замечая,
И кто я, с кем я и куда —
Я сам уже не различаю.

Идут в безвременье года
От сентябрей сквозь вьюги к маю,
Но в тех годах лишь холода,
А вёсны всё не наступают.

И лишь порой в глухой ночи,
Когда метель в окно стучит,
Остатки смысла этой жизни отнимая,
Мне вдруг до боли – хоть кричи —
Невмоготу быть в той ночи,
И я хочу тепла любви и солнца мая…

Вопросом сердце не тревожь —
Нам ни к чему слова признанья.
Мысль изречённая есть ложь,
Для нас спасение – молчанье.

В ответе истину таить
Ума великого не надо.
Но лжи свивая тонко нить,
Не в силах скрыть мы фальши взгляда.

За гранью высказанных слов,
Сокрытых истин и основ
Давно дано нам пониманье.
Вопросом сердце не тревожь —
Мысль изречённая есть ложь.
Но так же ложно и молчанье.

И всё вернулось на круги своя —
Всё тот же двор и тот же дом на круче склона,
И кажется, что вечность бытия
Здесь не подвластна времени законам.