Владимир Бастраков - От «А» до «Я»

Была без радости любовь,
Да уж не знаю – и была ли…
Платок напрасно не готовь —
Разлука будет без печали.

Без сожалений и без слёз
Мы позабудем всё, что было,
На пепелище прежних грёз
Зола житейская остыла.

Лишь, маску благости храня,
Ещё порой подносим спички
К седой золе… Но нет огня.
Всё это только дань привычке.

И каждый сам несёт свой крест,
Сжигая жизнь поодиночке,
Не покидая старых мест
И на былом не ставя точки.

Чего ж мы ждём, когда вокруг
Всё глуше осени ненастье
И долгих капель мерный стук
Нам не сулит под крышей счастья?

Когда часы последних дружб
Уже почти что на исходе!
И мир людей всё боле чужд,
И всё ясней возврат к природе…

Вот и ответ. За гранью слов
Приходит пониманье истин,
Как прорисовка всех основ
На полотне тончайшей кистью.

Хотим иль нет, но день разлук
Придёт и разом всех рассудит —
Земной замкнётся жизни круг,
И никаких проблем не будет.

Платок напрасно не готовь,
Слезу уронит кто едва ли.
Была без радости любовь,
Разлука будет без печали…

Кусторка спит под снегами
В белой морозной тиши…
Что ж она сделала с нами?
Прямо хоть письма пиши…

Но не домчатся в то лето
Наши с тобой письмена,
Только лишь в памяти где-то
Давние те времена.

Озеро, лодка, купанья,
Блики закатной воды,
Час предрассветный прощанья,
Луч догоравшей звезды,

Медленный путь к переправе,
Леса рассветный покой,
В лёгкой туманной оправе
Солнце встаёт за Окой…

Снова пространством играя,
Мчалось шоссейкой такси,
Времени грани стирая,
Грани понятий сместив.

И, отметая печали,
Выплатив старый оброк,
Я оказался в начале
Мне неизвестных дорог.

Что ж, те дороги измерив,
Нынче своею иду
И у распахнутой двери
Глупого счастья не жду.

Жизнь не соткать из тумана
Розовых снов наяву…
Словно чужого романа
Перечитал я главу.

И средь житейского поля
Свой обозначил я край.
Есть в нём и вольному воля,
Есть и спасённому рай.

Мудрая, добрая память,
К прошлым годам не спеши —
Нынче метельная замять
Стонет в сугробной глуши.

Сосны парят в поднебесье
Шапками снежных вершин…
Кусторка – спетая песня —
Дремлет в морозной тиши…

Какой сегодня длинный зимний вечер…
И вот уж ночь – глухая ночь в метель.
А мне заполнить этот вечер нечем,
И безнадёжно холодна постель.

И я сижу безвольно и устало,
Врастая в ночь, как в горный кряж сосна,
Не в силах встать, откинуть одеяло,
Уйти в объятья каменного сна.

Сон не придёт. Мне это так знакомо —
Считать часы в мертвящей тишине,
Где в пустоте ветшающего дома
Лишь плач метели, стонущей во мгле.

И рядом нет ни спутницы, ни друга,
Лишь горьких дум привычный хоровод.
Как плачет вьюга!
Ах, как плачет вьюга
Из ночи в ночь уже который год!

И с каждым годом всё тоскливей слушать
Её стенанья, коротая ночь.
Метельный холод пробирает душу,
И одиночества уже не превозмочь.

Но что же делать, если постоянно
Метёт метель снегами прошлых лет…
Ещё лишь чуть вина на дне стакана,
И на исходе пачка сигарет…

Зимняя ночь. Над заснеженным полем
Бродит, о чём-то тоскуя, луна.
Ночь полнолуния! Боли и воли!
Всё, что дала ты, – испил я до дна.

Всё, что когда-то ты мне обещала,
Всё, в чём потом обманула сполна,
В зимнюю ночь от конца до начала
Высветит мне в полнолунье луна.

В бликах снегов позабытые лица,
В шорохе звёзд – как упрёк – имена
Болью глухой обескрыленной птицы
В зимнюю ночь потревожит луна.

Только всё это – когда-то и где-то,
Памяти мета – и та не грешна…
В зимнюю ночь безнадёжностью света
Стынет в глубокой печали луна.

Млечным путём не уплыть от причала —
Тело устало и память больна…
Зимняя ночь без конца и начала,
Снежная стынь… Тишина… И луна…