Антон Каспров - Витражи

Прошло больше месяца, как я поднялся на борт ППР, большого рыболовецкого траулера МА 805 «Зеленоборск», в порту островного города ЛасПальмас. Чувство восхищения и гордости не покидало меня с момента прибытия в зарубежный порт. После первого моего рейса на маленьком сейнере в постоянно штормящем Баренцевом море, где укачивания и тошнота не оставляли меня ни на минуту, ни днём, ни ночью, я впервые был в воодушевлённо приподнятом настроении. Настал тот день, когда я прочувствовал себя полноценным и полноправным моряком в составе судового экипажа, ещё больше уверенности мне придала первая четырехчасовая вахта у парадного трапа. Воспоминание о Мурманске и родных местах напоминало мне о неожиданных больших переменах в моей судьбе: шахты Луганска, литейный завод на Украине, попытка работы на Шпицбергене, Мурманский траловый флот и вот Канарские острова Атлантического океана, а впереди переход к Южно-Оркнейским островам и море Уэдделла, где предстояло нам работать.

Снежным и морозным вечером, в воскресенье, 20 ноября 1983 г., мы всем экипажем выехали поездом в Москву. Экипаж занял почти два плацкартных вагона поезда Мурманск-Москва. Расположившись и обустроившись в купе вагонов, мы быстро перезнакомились друг с другом, поскольку экипаж постоянно обновлялся. Моему удивлению и радости не было пределов, когда в своём вагоне я встретил проработавшего много лет на флоте земляка, оказавшегося из моего района. Мы, молодые и здоровые, долго и крепко обнимались, пытаясь пересилить друг друга в объятиях. Как более опытный в подобных поездках, Иван пригласил меня в свой просоленный морем коллектив, где уже был накрыт достаточно богатый и калорийный стол для двухсуточной поездки. Средства, которые были выделены мне в дорогу, были выложены в общую резервную копилку и оставлены, как было сказано мне, до худших времён. Какие это худшие времена, я узнал спустя сутки. Питание экипажа: завтрак, обед и ужин, в вагоне-ресторане были оплачены нашей организацией и по приглашению к трапезе из-под подушек и матрасов доставался неиссякаемый запас дезинфицирующих дорожных средств в известном наборе. Накрытый в купе стол не влиял на посещаемость данного заведения. Но запас имеет свойство истощаться, и к исходу первых суток я понял, для чего была нужна резервная копилка на худшие времена. Вагон был очень шумным: где-то под гитару песни пели, где-то на руках пережимались, разговоры о необычных морских историях, но в целом чувствовался определенный порядок одного коллектива. При желании можно было примкнуть к любому купе и прослушать бывалые и небывалые истории морских фантастических приключений или же поучаствовать в коллективных, авторских песнях под гитару. Но всё же весь порядок и дисциплина контролировались старшими групп и докладывались комиссару, лицу, контролирующему всех и каждого на протяжении всего рейса по партийной, комсомольской и советской идеологии, от которого даже капитаны держались на расстоянии. Комиссары своё дело знали и владели неограниченной властью на судне, могли списать среди рейса любого члена экипажа и отправить первым же транспортом на родину с закрытием визы для работы за рубежом.