Антон Каспров - Витражи

Часто я у лип бываю:
Мёд да квас там попиваю.
Ароматом их дышу,
Да здоровья, сил прошу.
И как солнышко садится,
Да и вечер добрый длится,
Я под липовые кроны
Афродиты пить гормоны.
И душа, и кровь играют,
И любви, страстей желают.
Уж давно я то приметил,
Еще в старики не метил,
Как под липой подышу,
Так в деревне нагрешу…
Но теперь я весь седой
И воркую лишь с женой.
У природы есть приметы,
Неоткрытые секреты,
И коль дух у вас живой,
Путь к Венере вам прямой!..
Вот я вам во всём сознался,
Сказкой-былью расписался,
Ну а верно ль письмо наше,
Пусть подскажет чутье ваше…

Героям, выжившим в эпоху,
Когда Союз в разрухе пал,
Когда, утративший Голгофу,
Он конвульсивно умирал.
Когда вдруг гласность, перестройка
Свалилась наголову всем,
И взглядов, мыслей перекройка
Создала множество проблем.
Когда хозяин козьей ножки
В хлеву сигарой понтовал,
Другой отшельником – одёжки,
«Бычки» на свалке собирал.
Куда идти? Чему поддаться?
Никто и ничего не знал.
И каждый был бы рад стараться
В том шторме удержать штурвал.
Героям нашумевшей славы
Эпохи краткой яркий свет,
На витражи срисуем нравы
Из их пристрастия побед.

И вот с размахом перестройка
Вершила судьбы всей страны,
В упряжке взбешенная тройка
Пробила брешь в глухой стене.
И тот, кто в совести с душою
Народу и стране служил,
Был захоронен под скалою
И отвержённым уходил.
Ломали жизнь метаморфозы,
Крик оглушал набата звон,
Среди берёз куст чёрной розы,
Был доллар выдвинут на трон.
Желанье выжить тут пригоже
И выбрать место у костра,
В стремленье том, не дай нам Боже,
Глаза б не выжгла нам искра.
Пока из тех, кто рассуждали
И с совестью вели торги,
Места другие занимали,
Кому задержка та с руки.
В среде простой, в глуши народной
Те, кто всегда нужду терпел,
Семья без денег, безработной
Вдруг оказалась, не у дел.
А жизнь текла, а жизнь кипела,
У трона долларовый рай,
Жрецами в участи раздела
Разграблен был народный пай.
Народ униженный, голодный,
В глухой трясине угасал
И крик, и стон его болотный
Тревожным эхо долетал.
И в той безвыходности сила
Росла гранитною горой,
Цель к выживанию слепила,
По головам спеша порой.
Кто выживал, тонул кто в бездне,
Кто дух в стремленье укреплял,
Кто за бугром в помпезной тризне
От ностальгии угасал.
То лабиринты света, мрака,
И путь в нём выбираешь сам,
Какому ветру зодиака
Даш направленье парусам.

В семье простой, в среде народной,
В хрущёвке шумно бытовой,
Для резвых чад вполне пригодной,
Простой рос мальчик рядовой.
Общенью он в кругах учился,
Где бесшабашный самобыт,
И часто тем отцу гордился,
Как в чём-то был успех добыт.
У старших на виду крутился,
Порой услуги проявлял,
В их круг мечтательно стремился:
Его успех в том вдохновлял.
А вечерами он уставший
С отцом в беседах засыпал.
В рассказы яркие вникавший,
Желаний возрастал накал.
Так детство голову кружило,
И жизнь казалась лишь игрой,
Но вдруг в то детское мерило
Вмешался случай роковой.
Ему опорой в счастье детском
Отец незыблемо стоял,
Да иногда в поступке дерзком
В поддержку чада восхвалял.
Он знал всегда, он был уверен:
Отец опора и скала,
И за спиной, он был заверен,
Стояла крепкая рука.
И вот в то детское сознанье
Ворвался вспышкой вдруг надлом,
Крушилось всё его познанье,
Всё изменилось вмиг кругом.
Не стало той былой опоры,
Не стало радости в глазах,
К слезам прибавились укоры
В приобретённых им азах.
И в одиночестве вздыханий
От беззащитности терпел,
Во сне былых воспоминаний
Не по годам малыш взрослел.
А вот и школа, октябрёнок
Под горн и песни Ильича
В строю державшийся утёнок
Уж редко вспоминал отца.
Дни окрылённые летели,
Искрились детские глаза,
Повсюду звёздочки блестели:
К мечтам под стягами вождя.
И в жизнь уверенной стезею
Широкой поступью шагал,
В путь к коммунизму, за идею
«Всегда готов!» рапортовал.
Уж школа, в радости событий,
Бал выпускной с костром, с зарёй,
Их в мир познаний и открытий
Одних оставила с мечтой.
Мир с распростёртыми руками,
Судьбы в нём выбор непростой:
К мечтам заоблачным крылами
Парить бы силе молодой.
Но век стремительный двадцатый
Свой бег спирали завершал,
Своей вершиной пик горбатый
Все достиженья разрушал.
И в тот период мир циничный,
Пока друг молод и герой,
В здоровье, в силе, энергичный,
Был призван Родиною в строй.
Со школьной парты он стремился,
Как каждый юноша, мечтал:
В моря, десантники просился,
И долг с желанием совпал.
Прошёл он жёсткий путь в десанте,
С песком и кровью пот глотал,
В берете, лентах, аксельбанте
Путь к выживанию впитал.
И в тайнах ветхости гражданской
Уже в раскладах не блуждал,
Характер, нрав его «афганский»
Уже в душе преобладал.
Теперь он скромности боялся
И счастье в опытах черпал,
Он быть на уровне старался
И ветра свой порыв поймал.
Пока за доллар суды бьются,
Закон немой, слепой, глухой,
Герой в крови мог окунуться
И властной управлять рукой.
Всё покупалось, продавалось,
Всех достояний шёл раздел,
Всё властью доллара решалось,
Вершил все действа беспредел.
Герой отважно наш сражался,
В штыки, подкопом крепость брал,
С победой в долларах купался
И в море остров покупал.
Его недвижимости сила
Как мотылька к костру влекла,
Их неизбежность всех косила,
Но цель слепила, флаг несла.
И вот достигнуто, свершилось.
Он сеть в офшорах укрепил,
Всё в обороте, всё крутилось,
Нулями в банках наследил.
Зимой ли, летом в Куршевеле,
Майами, Мексика, Дубай —
Всё совмещалось в бренном теле,
Где всесезонный земной рай.
И ждёт квартирка на Арбате,
В размерах метрика проста,
Понятно, что не каждой хате
Размеры заиметь мечта.
В пылу дизайнеры старались
Идею воссоздать творца,
И часто замыслы менялись
В аккордах строгого певца.
Все были учтены расклады,
Вся обстановка, как с холста,
И визитёрши были рады:
Всех дружно чмокали в уста.
Обновы шумно укреплялись,
Текла шампанского река,
Друзья и гости восторгались,
Придав тирадам огонька.
В антрактах золушки, павлины
В парах, расслабившись, «Клико»,
Былых ценителей малины
Богатство роскоши влекло:
Панно, мозаика, картины,
Вся в коже, в золоте пыльца,
Зал в обрамлении лепнины,
Достойно ханского дворца,
Где дни застольем украшают,
Где депозитная игра,
На платья кофе проливают,
И тает бадьями икра.
Сей быт пристрастно обживался,
Витал в покоях херувим,
В прекрасных золушек влюблялся,
Женою явно был томим.
Уже нуждался он в прислуге,
Иметь охрану помышлял,
Любил услужливых услуги
И перед ними щеголял.
Никто не спрашивал, откуда
Здесь счастья полные глаза,
Но все довольны в том, покуда
Героя не сразит гроза…