Гамлет – белый кузнечик замученный,
Весь интригами перекрученный…
А друзья – укатили в Англию.
Надо думать, их ждали там.
Гамлет-Гамлет. Так оно бывает —
Бедный, сумасшедший тугодум
Свой сушеный Виттенбергский ум…
Видите – как рыба, разевает
И безмолвие зияет в нем.
И горит мучительным огнем.
Гамлет-Гамлет. Так оно и будет.
Лучшее горючее сгорит —
А предатель правит и царит.
В мире не прибудет —
Не убудет.
Не пробудит
Мир не месса Баха,
Не твоя крахмальная рубаха,
Где твоя отравленная кровь.
Разве, говорят, – одна Любовь…
Гамлет-Гамлет. Так оно и было.
И в твоей и в нашей стороне —
Словно по натянутой струне.
Молодым, талантливым – могила.
Остальным – немного погодя,
Тусклые итоги подведя.
Тишину с висков своих сотри.
Стой у рампы и на нас смотри.
…Сначала ты немножечко Офелия,
Потом, уже по-крупному, Гертруда…
И снова после тяжкого похмелия
Очнется новоявленный Иуда.
И посреди стукачества и блуда,
И напрочь оболваненного люда
Не будет Чуда. Не взмахнуть крылами.
Давно б рукой на все махнули,
Но, слышишь, там, в тени и гуле
Веков отшедших
Лишь голос ясноразличимый.
И распадаются личины
И гениев, и сумасшедших.
И лишь собой становятся они.
«Элои, Элои, ламма савахфани?»
переложение из Леонардо
да Винчи, 1494 г.
Камень отменной величины,
Недавно вышедший из воды,
Возлежал на высоком месте
У приятной рощицы,
В окруженье цветов и трав.
От прекрасных их красок устав,
Он увидел тех, кем мостятся площади.
Там, внизу лежали они. Их много.
Собой они вымостили дорогу.
И наскучили камню травы,
И плакучие эти нравы,
И сей камень решил низринуться,
Чтобы к братьям своим придвинуться,
Чтобы стать таким, как они.
Вот на чем закончил он дни —
Легкомысленно убежал,
Средь желанного общества пал.
Он лежал и страдал жестоко
От звенящих подков железных,
От колес тяжелых повозок
И от путников нелюбезных,
Что его пинали ногами.
В беспрестанном шуме и гаме,
Весь в грязи, во прахе, в навозе,
Он порою приподнимался
И к высокому месту покоя
Его тщетный взор обращался.
Подобное случиться может с тем,
Кто от уединенных созерцаний
Сползал в бессмысленную горечь дел,
И городов, и зол, и толп, и тел.
Слова твоей любви
Так искренно полны твоей душою!
А.С.Пушкин
Лишь о ней, все равно – лишь о ней, —
О прельстительной, о проклятой,
Среди роз и среди камней
От рассвета и до заката!
Лишь о ней, навек и на миг,
О навязчивой, неуловимой,
Пирамиды прекрасных книг
И в глуши цветок нелюдимый!
Лишь за ней паденье и взлет,
Милосердие, вожделенье.
По следам золотым ползет
Пре-ступленье.
Что она – свобода иль плен?
Что она – награда иль кара?
Возрождение или тлен?
Райский свет или мрак Тартара?
Лишь о ней хочу говорить,
Иллюзорной ли – настоящей…
Лишь ее хочу подарить:
Потаенную ли, – парящую.
Лишь о ней, все равно – лишь о ней,
Лишь о ней говорить хочу.
Среди роз и среди камней
Возжигаю свечу.
Порою кажется, не без резонов
И к неминуемо большой досаде,
Что девственные джунгли Амазонки —
Всего затоптанный больничный садик…
И, кажется, весь мир – больничный садик.
В нем тихо все болит-живет.
Белейший доктор выйдет из засады
И в желтоватый корпус позовет…
Непостигаемо прекрасна,
Горит над городом звезда.
Она прельстительна и властна
И не погаснет никогда.
В края надмирные, иные
Ведет высокие умы.
Ее лучи пронзили ныне
Броню трагическую тьмы.
Тысячелетья, о, ты говоришь с небом.
Глубокие тайны охраняешь ты.
Ты говоришь с небом.
Тысячелетья, о, небо в тебя впадает.
Скользишь по равнинам, многомудрая.
Небо в тебя впадает.
Тысячелетья, о, плавно несешь воды.
Доставь эту лодку в край спокойствия…
Плавно несешь воды.
Темно-красное танго нагнало меня накануне,
Раствориться велело. Затем приказало: держись!
Удивляла меня золотой простотой полнолуний,
Журавлиною жалобой – новорожденная жизнь.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу