Ты облачилась в черное и стоишь,
Словно сам секс в человеческой упаковке.
Там, где кругом только мертвые скаты крыш,
Ты куст жасмина, раскинувшего головки.
Как я могу отдалиться? Пространство – жжет!
Ты мне нужна, как Фаусту Мефистофель.
Ты тем прекрасней, чем утонченней лжет
Твой искушенный рот и арийский профиль.
Я унижаюсь, дикая Бовари,
Ты шевелишь губами и все по новой…
Нет! умоляю, только не говори!
Все уже сказано… Бродским и Полозковой.
Шок от удара ладонью по голове рождает музыку губ,
Эхо шагов вторит крику, обрушенному на асфальт,
Оглохший и липкий от снега, где низкие ноты труб
Рассыпаны в петлях следов, троих разбегающихся. И альт
Пытается поддержать рассеянный, еле слышный ритм,
Но немота превращается в жилах города в снегопад,
Над небом, венчающим верх колодца и алгоритм
Музыки бездыханности жителей, волокущихся наугад,
В поисках подворотен, чтобы уткнуться белками глаз
В отражение ужаса, направляющих взгляды вскользь,
Но охрипшие репродукторы вдруг разносят
лохмотья фраз,
Серые, с лицами первых встречных,
продолжают идти врозь.
Вечерняя виолончель
Ольга Челюканова. г. Москва

Родилась в Приморье.
Окончила Литинститут имени А. М. Горького.
Член СП России.
Живет в Москве.
© Челюканова О., 2015
Звучит беллиниева «Каста дива»
Существует гипотеза о взрыве сверхновой как о стимуле зарождения жизни из неживой материи.
Звучит беллиниева «Каста дива».
Рождается сверхновая звезда.
Внизу зияет океана грива
И лязгают земные поезда.
Пока прельщают нас иные дива
И держит тяготения узда —
Звучит беллиниева «Каста дива».
Рождается сверхновая звезда.
Но отблеск гармонического взрыва
Еще падет на эти города.
Звучит беллиниева «Каста дива».
Рождается сверхновая звезда.
Огонь животворящей катастрофы
Уронит свет на каторжные строфы,
На спелых философий сок
И на сухой безжизненный песок…
И все предстанет просто и правдиво.
Звучит беллиниева «Каста дива».
Набросьте плащ иллюзии сверкающий
На груду безобразнейшего хлама…
Тончайшей амальгамой целомудрия
Покройте крови алчущие зевы…
Завесьте золотыми словесами
Испод поступков и изнанку помыслов…
Прекрасными и чистыми устами
Целуйте ненавистные уста!
Перейдена черта. Перейдена черта.
Безмерно и всемирно мы устали.
Да отдадимся Замыслу и Промыслу —
Слепой Фемиде с вознесенными Весами.
Да огненным мечем разящей девы
Отсекновенно будет суемудрие
Пред величавой колоннадой Храма,
Где поздно согрешать. И поздно каяться.
Мир прост, как весенняя песня синицы.
Но в сердце втыкаются черные спицы.
Мир чист, как вода из веселой криницы.
Но в сердце втыкаются красные спицы.
Мир светел и ярок. С ним хочется слиться…
Но в сердце втыкаются белые спицы.
Авантажный шансонье
Там поет шансоны.
И субтильный шампиньон
Падает в бульоны.
Там салаты-оливье
Кушают мадамы.
Там гарсоны, кутюрье
И шершеляфамы…
И с улыбкой анаконды,
Пожирающей сердца,
В Лувре там парит Джоконда.
Без начала…
Без конца…
Ветер клонит вереск. И листья кружит.
Наступает миг – ни вечер, ни день.
Как он мал и тесен. И как он велик!
Необъятный миг, говорящий истину мне…
Это просто осень. Причуды дождя.
Это старый вальс… И блеск витражей…
В синих фонарях полоски огня…
Ты ступаешь тихо. Присаживаешься тесней.
Будем говорить мы о том, чего нет.
О волшебных снах и странных словах.
И встают картины. И гаснет рассвет…
Гаснет – не зардевшись, чтоб миг навечно продлить…
Гамлет-Гамлет. Так оно бывает…
Гамлет – черный кузнечик замученный
Монолог произносит заученный.
Розенкранцы-то с Гильденстернами
Притворяются псами верными —
Однокашники-стукачи.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу