Константин Вагинов - Песня слов

О, не грезьте! бросьте эту скверную привычку,
Она доброму вас не научит.
О, не ставьте жизнь в кавычки
Будет вас ужасно это мучить;

Вы не сможете любить обыкновенно
Вам понадобится образ полубога
Чьи глаза глядят проникновенно,
А таких встречается немного

Ах, послушайте меня и бросьте сказки,
Полюбите кухню, дрязги и детишек –

Ну зачем томиться по небесной ласке,
Когда будет муж из сереньких людишек!

Вы цветок фарфоровый и нежный
Украшение красивых будуаров
Генералы где, сидя полунебрежно,
Чувствуют, как в буржуазном рае.

Как цветок душистый и приветный
Забавляете вы этих инвалидов
(Я вам это говорю секретно,
Не из личных видов).

Не подумайте! – Я вам добра желаю,
Ведь противно мне смотреть как эти,
Как назвать их, право, я не знаю
Улыбаются слезливо точно дети.

Захотелось вновь быть маленьким мальчиком
Горько плакать над порезанным пальчиком,
Целовать глазки и ручки
И не ждать известной получки

Захотелось ворковать про розы и левкои,
Все мечтать о Дафнисе и Хлое…
Пожалейте, взглядом подарите,
О дальнейшем ничего не говорите!

Вы смеетесь?! Вам смешно, мне больно –
Вы мечтаете окончить все фривольно.
Боже! Я устал. Не говорите.
Мне цветочек алый подарите!

Вы протягиваете губы – я жонглер словами…
Как мне больно, что я фокусник пред вами
Ну, хоть дайте мне пучок сирени.
Не садитесь пошло на колени.

Но вы зло смеетесь и играете глазами,
Как поспевшими красивыми лозами.
Ничего вы не поймете! Боже,
Вы сулите все одно и то же!

Я отдавалась вам так нежно, так грёзово,
Так ласково, так радостно скорбя,
Что вы увидели кусочек неба голубого
И вы поверили, что отдаюсь любя.

Но милый мальчик, точно лютик нежный,
Ты мне простишь, – я не люблю тебя.
Мне надо жить казаться безмятежной.
И я даю любовь, но не любя

О, нежный мой, должна ведь я всечасно
Актрисой быть среди толпы шальной,
О милый мой, не плачь, не плачь напрасно,
Мою судьбу не сделаешь иной.

Но помни кроткий мой, о томной тихой Nе^^^,
Которая тебя любила не любя –
Она тебя из грёзной колыбели
Метнула в жизнь кокетливо скорбя.

Вы ехали в роскошной, изысканной коляске,
Вы ехали с лорнэтом и собачкой,
А я стоял в мечтах о вашей ласке
И ждал ничтожной маленькой подачки.

Но вы проехали, небрежно посмотрели,
И гладя пса по мордочке слезливой
Забыли навсегда про ужасы мятели,
Про радости любви и скромной и стыдливой.

Вы сделались кокоткой, важною бабенкой,
И ценят вас, как сочную клубнику,
Никто вас не жалеет, не выронит слезенки,
И купит вас старик, как фунтик земляники.

Да, это так… Но я вас не забуду,
Ведь вы цветок пушистый и махровый,
И вас сманили платье, экипаж и <���воды>,
И грум на все готовый.

Молчаливо сжимались призраки у катафалка,
Дико смотрели на мертвеца в экстазе
Где-то плакала кровью весталка,
Видя зеленоватые огоньки газа.

Сюда пришел из старой базилики
Бледный инквизитор с странными глазами,
Может быть он вспомнил, что был великим,
И ему захотелось развлечься мечтами.

Тут и Аполлон истощенный, бледный
Без золоченой, звенящей лиры.
Зябко жмутся козлоногие сатиры,
Ждут не воспрянет ли Пан при звуках победных.

Но все тихо и в углу за иконой
Пан забывает про все за бутылкой
И вынимая колбасу из картона,
Цедит и я был некогда пылким.

Жизнь умирала на катафалке
Дико смотрели призраки в экстазе,

Где-то плакала утомленная весталка,
Ей снилось, что разбилась священная ваза.

Старуха гладила морщинистые сосцы,
Хлопала себя по отвислому животу
И говорила: «Как мне тяжело, невмоготу».
А в окне от смеха дрожали торцы.

«Да все на свете только дым,
А давно ли моя кожа была, как атлас,
Глаза сверкали блеском неземным,
И в окне от страсти дрожала грязь?»