Яна Кане - Зимородок

Главное – учёба должна быть в радость ученикам.

Пока ты полностью занят этим, ты и не замечаешь,

Как радость захватывает тебя самого».

The striding green men,

The standing red men

In pedestrian crossing signs

Relax when their lights are turned off.

In private, away from their work,

It turns out that not all are men,

Not all are one color or the other.

Some love to ski.

Some have a passion for the tango.

A few are seekers, devoted meditators

Who spend hours sitting in full lotus.

Some are heroic; others simply kind.

There are those, it is sad to say,

Who commit horrible acts.

Occasionally, you meet one who knows

That working in a traffic sign

Is not as predictable and dull

As it may appear at first glance.

There is much to be learned

By peering with unseen eyes

Into the faces of human beings

When they come to a crossroads.

Шагающие зелёные человечки,

Смирно стоящие красные человечки

В светофорах для пешеходов

Расслабляются,

Как только выключается их подсветка.

В своей личной жизни, вдали от работы,

Вовсе не каждый из них целиком окрашен

Либо в один цвет, либо в другой.

Среди них есть мужчины и женщины,

Молодые и старики.

Иные из них – заядлые лыжники,

Иные – страстные поклонники танго.

Кто-то духовно самосовершенствуется —

Часами медитирует в позе лотоса.

Встречаются герои.

Есть просто добряки.

Попадаются, как это ни печально признать,

Отпетые негодяи.

Порой встретишь одного из тех, кто знает,

Что и служба в светофоре

Вовсе не так однообразна и скучна,

Как может показаться на первый взгляд:

Всё дело в том, как на это посмотришь.

Многое можно постичь,

Вглядываясь невидимыми глазами

В лица людей, оказавшихся на перепутье.

You speak in one language and cry in another.

The parched roots of your words

Never tap into the darkest waters

That are trapped in the hidden layers.

You speak in one language and cry in another.

That vast subterranean lake

Remains unnamed and uncharted.

Ты говоришь на одном языке, а плачешь на другом.

Как бы ни мучила их жажда, корни твоих слов

Никогда не приникнут к самым тёмным водам,

Запертым в сокрытых слоях.

Ты говоришь на одном языке, а плачешь на другом.

Каким бы ни было огромным подземное озеро,

Оно остаётся неизведанным и безымянным.

Every spring there comes a day

When the lilac bush in the back yard

Bursts into bloom.

All at once

Innumerable flowers open their petals.

They flood the midday heat,

The delicate coolness of twilight

With wave upon wave of sweetness and longing.

Three days, four…

Then it all subsides,

Blends back in —

Green into green.

When I was young,

I used to think

The blooming of lilacs is fleeting.

Каждую весну приходит день,

Когда куст сирени в углу двора

Расцветает.

Бесчисленные лепестки

Открываются все сразу,

Затопляя тёплый полдень

И хрупкую прохладу сумерек

Волнами сладости и томленья.

Три-четыре дня – и всё утихает,

Смешивается с фоном —

Зелёное среди зелёного.

Когда я была молодой,

Цветение сирени

Казалось мне мимолётным.

Vilanelle’s meter and rhyme,

The 5-7-5 of haiku,

Sonnet’s surprising volta,

Limerick’s knowing laughter

Chant what cannot be said,

Steady the beat of the heart,

Rock the cradle of “never”

As “never” grows into “after”.

Из самых глубоких ран в рифму слова текут,

Пульсирует чёрный ток анапестом, ямбом, хореем…

Не верлибр, а сонет – услада горчайших минут.

Мы тем складнее бредим, чем тяжелее болеем.

A blackbird – a magpie —

Cooked porridge in a cauldron,

Sat down with her children.

Filled this one’s bowl,

Filled this one’s bowl,

Filled this one’s bowl,

Filled this one’s bowl.

But that one got a scolding:

“You didn’t fetch the water,

You didn’t bring the coal —

You don’t get any porridge

To fill your bowl!”

Beneath an oak a sow pigged out on acorns,

Then napped under the shady canopy.

At last, refreshed, she set her snout to digging,

Baring the roots that fed the ancient tree.

“Stop! Stop!” called out a raven from the branches.

“The oak tree’s roots get damaged when you dig.”

“What do I care if this useless stump does wither?

Acorns are all I’m after,” said the pig.

The oak tree’s voice then joined the conversation.

“Ingrate!” said to the swine the mighty tree,

“If you could lift your snout up from your grubbing,

You’d see that all the acorns come from me.”

—

An ignoramus mocking education,

Scoffing at science, is blind just like that sow,