Фахриддин Гургани - Вис и Рамин

А мой кулак гранитный -- шерстяным?

Как я, мой конь в конюшне стал старее,

А был онагра быстрого быстрее.

Я с барсами не мчусь по следу дичи,

Я с соколами не ищу добычи,

Я с юными гребцами не борюсь,

Я бражников осилить не берусь.

Ровесники мои живут, не тужат,

То скачут на конях, то с негой дружат,

Милы одним красавицы в саду,

Другие склонны к ратному труду,

Одним нужны забавы и веселье,

Другим -- домашний труд и земледелье.

А я? Я к жизни потерял охоту,

Удача никнет, погрузясь в дремоту.

Я -- с застоявшейся водой колодец,

Плутающий по лесу полководец!

Нет у меня подушки, одеяла,

Мне грубая циновка ложем стала.

То я блуждаю с дивами в пустыне,

То в камышах лежу со львом в лощине.

Я в бренном мире был разлукой мучим,

И ждет меня бесчестье в мире лучшем.

Меч подняла разлука между мной

И радостью загробной и земной.

Другим -- покой и свет, а мне -- могила:

Отверг я все, что было сердцу мило.

Пленен любовью, я попал в тюрьму.

Чтоб вырваться, где силы я возьму?

О сердце, погаси свой пламень -- или

От страсти я сгорю в твоем горниле!

Подумай о своем поступке глупом:

И ты умрешь, когда я стану трупом!

Ты хочешь стать, о сердце, горсткой пепла?

Ты от любви озлобилось, ослепло,

Полно тоски, невежества и яда, -

Такого сердца никому не надо!"

Так рассуждал Рамин, сей пленник горя,

И сердце он разбил, с ним жарко споря:

Как курица, в чье горло сталь вонзилась,

Оно в предсмертных судорогах билось.

Был для Рамина тяжек скорби груз,

И он покинул пир, как битву -- трус.

Сошел Рамин с престола золотого

И сел на верного коня гнедого.

Он выехал из городских ворот, -

Ты скажешь, что пустился конь в полет!

А всадник, от высоких гор и скал,

По направленью к Мерву поскакал.

АЗИН ПРИБЫВАЕТ ПОСЛОМ ОТ ВИС К РАМИНУ

Прекрасен ветер, веющий с востока!

Он запах роз приносит издалека.

Хирхиз, Фансур и Самандар дарят

Зефир, в котором амбры аромат.

Люблю, восток, твое благоуханье,

Но если в нем -- красавицы дыханье, -

Оно свежее запаха полей,

Приятней амбры, мускуса милей!

Не так душисты роза и нарцисс,

Как животворное дыханье Вис.

Рамин подумал: "Не зефир колышет

Цветы садов, а мир любимой дышит!

Подобен москательной ветерок,

Покинувший возлюбленной порог:

В нем -- благовест любви неколебимой,

В нем -- чистое дыхание любимой".

Он долго ехал по степи один,

Как вдруг явился перед ним Азин.

Рамин, посланца издали узнав,

К нему навстречу поскакал стремглав.

Сошел с коня посланец неустанный, -

Был этот конь -- как слон Тохаристана!

Азин, достойный блага и похвал,

Перед Рамином прах поцеловал.

Принес он запах амбры и алоэ, -

Нет, госпожи дыханье молодое!

Как будто засияла вся равнина,

Когда предстал Азин глазам Рамина.

Смотрели друг на друга с восхищеньем:

Так радуется тополь дням весенним.

Они коней стреножили в веселье

И посреди степи на травке сели.

Азин расспрашивал Рамина много:

Здоров ли? Тяжела ль была дорога?

Затем вручил он то, что Вис послала:

Ее письмо, платок и покрывало.

Рамин, посланье увидав, сперва

Затрепетал, как лань при виде льва.

Дрожали руки у него и ноги,

В беспамятстве свалился у дороги.

Как в лихорадке он затрясся вдруг,

И выпало письмо из слабых рук.

Когда письмо прочел и взял платок, -

Из глаз Рамина хлынул слез поток.

То повторял слова, что Вис писала,

То прижимал он к сердцу покрывало,

То мускусом дышал он одеянья,

То буквы целовал ее посланья.

В его глазах две тучи родились, -

И яхонты и перлы полились.

Проникла в сердце молния из глаз,

Зажглось и сердце, и душа зажглась.

То яхонты струятся из очей,

То в сердце пламя жжет все горячей.

То плакал, то вздыхал, как сумасшедший,

То умолкал, лишившись дара речи,

То навзничь падал, зарываясь в прах,

То без сознанья корчился в слезах.

Когда ж к нему рассудок возвращался,

Раскрытой раковиной рот казался.

Он говорил: "Судьба моя мрачна!

Она лишь горя сеет семена!

Я с кипарисом разлучен сурово,

А без него на свете нет мне крова.

Я с ярким солнцем разлучен судьбой,

А мой приют -- над высью голубой.

Я разлучен с красой неумолимой,

А мне нужны, как жизнь, слова любимой.

Но вместо слов она письмо прислала,

Взамен себя -- платок и покрывало.

В ее письме мне счастье улыбнулось,

И жизнь с ее платком ко мне вернулась!"