Николай Глазков - Избранные стихи

Многоречивость не похвальна,
И, очевидно, потому
Обратно пропорциональны
Минуты болтовни
Уму!

Чего не скажет женщина во гневе
Про человека, чья душа чиста.
Одна особа жаловалась Дэви,
Что Фарадей не ест лаврового листа.

А Фарадей не грыз лавровых листьев
Лишь потому, что раскусить не мог,
Но он, открыв немало добрых истин,
Себе лавровый заслужил венок!

Пускай нам живописец незнаком,
Он требует подхода осторожного —
И мы его работу назовем
Картиной неизвестного художника.
Он числится в музее, как и тот,
Который славен именем и отчеством,
Его изобразительных работ
Никто не назовет
Народным творчеством.

А поговорку, сказочный сюжет,
Который чрезвычайно занимателен,
Былину тех, частушку этих лет
Должны назвать прозаик и поэт
Трудами неизвестного писателя.
Талантливо творил во все века
Коллега наш, неутомимый праведник.
На главных площадях наверняка
Ему давно пора поставить памятник!

Осмысливая ратные дела,
Меняя на кольчугу рясу схимника,
За все века Россия не дала
Ни одного великого алхимика.
Была страна богата иль нища,
Но Новгород Великий или Вологда,
Каменьев философских не ища,
Все золотое делали из золота.

Осмысливая ратные дела,
Готовясь сокрушить любого ворога,
За все века Россия не дала
Ни одного великого астролога.
Когда враги навязывали бой,
Тогда, терпя невзгоды и лишения,
По звездам не знакомая с судьбой,
Решала Русь свою судьбу в сражении.

Так жил и мыслил наш простой народ…
Когда степная вражья кавалерия
Против него готовила поход,
Он знал, что не поможет легковерие.
А здравый смысл был чрезвычайно прост
И рассуждал, поглаживая бороду:
Не прочитать судьбы по книге звезд,
Но в трудный час — булат надежней золота!

Добравшись до фундамента
Прославленной зимы,
Один мой друг
Шерсть мамонта
Прислал мне с Колымы.

Не ведая известности,
Тот мамонт-монумент
Лежал в мерзлотной вечности
Сто двадцать тысяч лет!

О почестях не думая,
Был царственно велик —
И посрамил все мумии
Египетских владык.

Природа мавзолейную
Ему воздала честь,
И шерсть его музейную
Моль не сумела съесть.

Шерсть эту величавую
Мой друг вложил в конверт,
И получил я в авиа
От Колымы привет.

Он то и дело гонит бревна,
Их многотонно перебрав.
Остервенело и любовно
Осуществляет лесосплав.

Он со времен палеолита
Бежит по этим скалам вскачь,
Неистовый и знаменитый
Волшебный водопад Кивач.

Так, низвергаясь ошалело,
Он по душевной простоте
Наполовину служит делу,
Наполовину — красоте.

Так и поэт, который смело
Своей доверился мечте,
Наполовину служит делу,
Наполовину — красоте.

Так и поэт, веселый автор,
Слова чеканя и граня,
Творит свои стихи для завтра
И для сегодняшнего дня.

Он видел изюбра и зубра
И зебру брал бодро за жабры,
Ловил скорпионов и зубы
У кобры выдергивал храбро.

В местах удивительно гиблых,
Где выли шакалы и волки,
Успешней, чем Байроп и Киплинг,
Шагал неустанно и бойко.

Акулу хватал он за скулы,
Влезал на отвесные скалы
И там, где другие тонули,
Сбирал жемчуга и кораллы.

Бывал в Верхоянах, в Саянах,
В саваннах простора мирского
И на четырех океанах
Читал Николая Глазкова!

Хорошо, что солнце светит в марте.
Отмечая радостно весну,
Не играйте в домино и в карты,
А фотографируйтесь в лесу!

Вы пока в расцвете и в зените,
Отгоните бесполезный страх:
Лишнюю одежду всю снимите
И фотографируйтесь в трусах!

Обязательно снимите обувь —
Похвалиться сможете потом:
Возле синеватого сугроба
Смело снег топчите босиком!

Вы пока в зените и в расцвете,
Старость не берет вас за бока,
Радуйтесь тому, что есть на свете
Фото на грядущие века!