Варвара Малахиева-Мирович - Хризалида

«Resigne-toi, mon coeur, dors ton sommeil de brute [37] «Смирись, мое сердце, усни сном зверя…» (франц.). — вспомнилась надпись, сделанная на авторском экземпляре одной из книг, подаренном мне Л<���ьвом> Ш<���естовым>» [38] 30 августа 1930. Цитата из ст-ния «Жажда небытия» («Le Goût de Néant») Ш. Бодлера (сб. «Цветы зла»). Шестов цитирует эту фразу в статье «Творчество из ничего (А.П. Чехов)». .

1898–1899 — «29–30 л<���ет> — Апофеоз Беспочвенности [39] Видимо, здесь М.-М. пользуется названием книги Шестова для метафорического обозначения своих странствий, и запись не стоит воспринимать как ошибку ее памяти (в литературе, посвященной Шестову, принято считать, что работу над этой книгой, вышедшей в 1905 г., он начал в 1903 г., а в 1899 (когда М.-М. и было «29–30» лет) Шестов издает другой труд: «Добро в учении гр. Толстого и Фр. Ницше»). . Переезд из Киева в П<���етербур>г — потом в Москву. Вторая поездка за границу» [40] Записано в октябре 1947. . Куда точно — мы не знаем. В другом месте дневника она пишет, не датируя: «жила год в Италии, под Генуей».

С ноября 1897 по январь 1899 ее стихи, подписанные «В.М.» и «В.Г. Малафеева», появляются в ежемесячном приложении к петербургской газете «Неделя» — журнале «Книжки недели». Пока это довольно бойкая, но бледная версификация, хотя и соседствующая с именами В.С. Соловьева, А.М. Жемчужникова, К.М. Фофанова, К.К. Случевского. Услышав от известной переводчицы и историка литературы Зинаиды Венгеровой: «Вам необходимо <���…> стать заправским литератором», Варвара Григорьевна приходит в ужас от самой идеи окончательности выбора жизненного занятия — «я бежала из Петербурга, где была возможность сотрудничать в некоторых журналах» и «стала по-прежнему кружить по свету» [41] Дневник. Ср. фразу о М.-М. в письме З.А. Венгеровой к С.Г. Балаховской-Пети от 24 ноября 1898 г.: «Она, бедная, не особенно процветает» (Revue des etudes slaves. 1995. V. 67. № 67-2-3. S. http://www.persee.fr/web/revues/home/prescript/article/slave_0080-2557_1995_num_67_2_6274). .

1899: «Мы с сестрой, две жаждущие широкого русла провинциалки <���…>, явились в Москву без круга знакомств, без денег, с одним рекомендательным письмом нашего Киевского друга Ш<���естова> к его другу Л<���урье>. Посвящением нашим в это большое русло — русло культуры был первый же спектакль МХАТа. Это был “Царь Федор”.

Потом “Одинокие”. И Чехов. Главным образом Чехов. А позже “Бранд”, его “всё или ничего”, максимализм требований от жизни и от личности. И весь Ибсен». Несколько стихотворений Анастасии печатают в «Северных цветах» и еще некоторых журналах [42] 31 мая 1949 («Порою смерть влечет меня, как сад развесистый, тенистый…»). Ср. запись в дневнике В.Я. Брюсова, сентябрь 1901 г.: «Видал я Анастасью Мирович. Живет бедно, втроем с двумя подругами. Некрасива и неловка. Но она очень современна. Ее мысль направлена на заветнейшие тайны наших дней. Мы говорили (долго, целые часы) о том, что страшно, о том, что всё страшно, всё ужас и тайна. Она чувствует это более, чем все, кто много говорит и пишет об этом. Я сказал ей о смерти Ореуса. Она испугалась, задрожала, заплакала. Она любила его? По ее словам, она видела его всего 3–4 раза в жизни. Он одобрял ее драму “Морская легенда”» (Брюсов В.Я. Дневники. Автобиографическая проза. Письма / Сост., вступ. ст. Е.В. Ивановой. М., 2002. С. 123). . «Потом судьба разметала нас по разным колеям. Сестра поступила фельдшерицей в психиатр<���ическую> подмосковн<���ую> лечебницу».

1899*–1902*: «В 30–33 года — Заратустра. Интерес к теософии и отвращение к тем сторонам ее, которые так очевидно allzumenschliches [43] Слишком человеческие (нем.). — к Безант [44] Анни Безант (1847–1933) — британская теософка, борец за права женщин, писательница, сторонница независимости Ирландии и Индии. Автор книг «Эзотерическое христианство, или Малые мистерии», «Смерть… а потом?» и многих других, повлиявших на мировоззрение М.-М. , Ледбитеру [45] Чарльз Уэбстер Ледбитер (1854–1934) — британский теософ, оккультист, масон. , Блаватской». «В дальнейшие годы — после встречи с Минцловой — измененная Москва, ощущение всех умерших живыми». «Но возник у меня в те дни [после посещения Оптиной пустыни — Т. Н.] вопрос, в каком отношении к Фаворскому сиянию был тот ослепительный, всю Москву — как будто я ее сверху вижу — и дали за ней — озаряющий свет, с каким я вышла однажды после беседы с Анн<���ой> Рудол<���ьфовной> Минцловой лет сорок тому назад, в период, когда мое поколение искало “Истины”, где только могло» [46] Запись 29 августа 1950. . Окончательный вывод, к которому она приходит («Теософы — самоутешители — сказочники, равно далекие и от Теоса, и от Софии — премудрости Божией»), не отменяет безусловного влияния теософских книг на некоторые стороны ее собственного мира (подробнее об этом см. в комментариях к стихотворениям, здесь же укажем на одно, как кажется, неслучайное пересечение: одна из глав книги Анны Безант «Смерть… а потом?» называлась «Непреходящее и тленное», многолетний дневник М.-М. (и большой цикл стихов) — «О преходящем и вечном»).