Фердинанд Фингер - Избранное

О, Боже, ну, какая же за «Майбахом» цена стоит

С сидящим в нем чиновником-уродом?

Перед «шестеркою», которою Иван рулит,

Нам подаривший жизнь и подаривший нам свободу.

До юбилея за год, наконец-то, я узнал,

Что Путин и Медведев им дадут квартиры,

Чтоб, подходя к пределу, старый ветеран

Вдруг разогнул усталую и согбенную спину.

Ковыль степной, зачем печально гнешься

К могиле не глубокой за твоей спиной,

Эй, Смерть! Его ты не дождёшься,

Не жди – солдатик тот не твой!

В поклоне не испросишь для него прощенья,

Команда «пли!» и ты уж не живой,

А только лишь за то, что высказал сомненье,

Что так уж важен завтрашний смертельный бой.

Ну, сдуру ляпнул, в «Смерш» доставлен,

Коротенький допрос и все, ну, что сказать,

Он не советский, враг он настоящий,

Прочитан приговор, расстрел, «ебена мать».

Недоумение в глазах: «За что? Помилуй!»

Ведь пол-войны провоевал солдат-герой,

Мечтал с медалькою с войны, да к милой,

А получилось по приказу «хренотень», не свой.

Стоит он на краю, случилось сказочное чудо,

Зачитывают Рокоссовского приказ,

Пусть в бой идет, «Ну поживем покуда,

Война уж не страшна, хоть жив сейчас».

А раз помиловали, значит пожалели,

Расстрелыцик преподнес сто грамм,

Ну дернули за то, что жив «Емеля»,

Эх жалко водки мало, черт ее побрал.

Раз не расстрелян, дальше поживем.

Не зря же всю войну таскал трехрядку,

«А ну тащи ее сюда, частушки поорем,

Да с матерком для пущего порядку».

У «Смершевцев» глаза повылезли, ну, вот,

Сам Рокоссовский спас, а это им наука,

Попробуй-ка ослушайся, получишь пулю в лоб,

Своих расстреливать не будешь, вот такая штука.

Теперь-то что войны солдатику бояться?

Ведь завтра бой, строчащий пулемет.

Назавтра может кровью будешь захлебаться,

А может ничего не будет, будет все наоборот.

«А, может, завтра не помру, дадут звезду героя,

Сам Рокоссовский вдруг приколет мне,

Всех, кто расстреливал меня – урою,

Расстрел-то был на деле – не во сне».

Мечты-мечты, где ваша сладость,

Бывают, что сбываются, ну, посмотри подряд,

Три танка подоженные солдатом,

Горят фашистские собаки, факелом горят.

Молчал иуда «Смерш» [8] , когда герою

Сам маршал золотую звездочку вручил,

Небось завидно, что не своему – чужому,

Господь солдатику с наградой подсобил.

Истории конец – конец военной были,

А вывод, что не бойся, не надейся, не проси.

Господь все знает, видишь о тебе не позабыли,

Иди вперед герой, дыши, живи, люби!

Вон снегири на снег слетелись, точно капли крови.

И словно красный после боя снежный наст, когда

Чрез шестьдесят стою и не могу смотреть без боли,

На поле этом в памяти моей, я как давно – тогда.

А шестьдесят назад окрашивали снег не снегири.

Шипящей кровью наст солдаты заливали,