Семен Луцкий - Сочинения

Послание друзьям. Использованные Луцким политические реалии усиливают иронический подтекст «притязаний на что-то»: Мосульский керосин (от иракского города Мосул, вокруг которого расположены богатые месторождения нефти) — здесь столкнулись интересы хозяйничавших в этом регионе англичан, курдов, в 1922–1924 гг. поднявших восстание против и англичан, и арабов, и самого Ирака (за три дня до написания стихотворения, 16 декабря, Лига Наций решила спор о принадлежности Мосула в пользу Ирака); Трансвааль, славящийся своими золотоносными рудниками, — намек на англо-бурские войны; Албания, оказавшаяся политическим придатком окружавших ее Италии, Греции и Югославии (в 1925 г. Албания была провозглашена республикой); Китай, в котором в 1925 г. растет национальное движение, завершившееся в 1927 г. установлением власти Гоминьдана.

Я читал о струнах дрожащих. Луцкий набросал эти строчки в связи со сдачей в красильню своего пиджака.

Мы здесь на свободе. Написано в форме письма к дочери, вероятно, из Виттеля (см. прим. 206), где Луцкий в это время отдыхал и лечился. В конце стихов приписка: «Меа culpa! <���грешен>. Тора (дословно «учение», «теория», «свод законов») — Пятикнижие Моисеево. Кашерный закон — дозволенность или недозволенность пищи для еврея. Трефная котлета — т. е. некашерная.

Именинный автопортрет. Пери — в персидской мифологии прекрасная фея в образе крылатой женщины, охраняющая людей от злых духов.

Ante Venezia. См. в письме Луцкого В. Л. Андрееву от 24 июля 1965 г, о желании посетить Венецию. Редкий пример в творчестве Луцкого «макаронического» стихотворения, в котором представлены три языка: русский, итальянский и французский (итальянским языком Луцкий почти не владел и использовал его в данном случае с шутливой целью). Гельвеция (Helvetia) — латинское название Швейцарии. О, tanto di piacere/ Difar, difar la sua,/ La sua conoscenza,/ Venezia! (ma doue) — О какое наслаждение с тобой познакомиться, Венеция (моя восхитительная) (итал., франц). О, bella, о, bellissima./ О molto, molto bella! — О, прекрасная, прекраснейшая, наипрекрасная! (итал.). Canal Grande — Большой канал, протянувшийся на 3,5 км через весь город. Vaporetto — речной катер (итал.). Pourtant, je те demande — «Но я себя спрашиваю» (франц.). О, credo di piovere — Кажется, собирается дождь (итал.). Ponte di Sospiri — Мост Вздохов. Piazza di San Marco — Площадь св. Марка О, sole, mio sole! — «О, солнце, мое солнце!» (итал.). Potrebbe, gondolierej,/ Mi canto serenada — Мог бы ты, гондольер, пропеть мне серенаду (итал.). Palazzo di marmore — Мраморный дворец. Campanile — венецианская 100 метровая колокольня, построенная как точная копия старой, рухнувшей в 1902 г. Lido — остров вблизи Венеции. Лида — парижская знакомая Луцких, собиравшаяся также посетить Венецию, но по каким-то причинам отменившая поездку.

Эпиграмма на самого себя. В другом варианте Вдохновение с третьей строчкой: «А. он, задумавшись, губами шевелит». Луцкий отправил ее в письме В.Л. Андрееву от 23 сентября 1971 г.

Похороны. Ср. Я видел свое погребенье (1859) К. Случевского, с которым текст Луцкого роднят некоторые образно-лексические детали (первая часть в следующих параллелях принадлежит Луцкому вторая — Случевскому): «Посередине чуть грустят/ О человеческой природе» «Как в нас непонятна природа!«, «А впереди у черных дрог,/ Красиво убранных цветами» — «Жена <���…> крепом красиво накрывшись», «Со всех путей, со всех дорог <���…>/ Собрались те» — «И гости съезжались».

Кармен-Клеопатра-Суламит. Вверху над стихотворением рукой Луцкого написано: «А теперь шутки-насмешки, которые Люсик любит» (Люсик — Сильвия Луцкая, жена поэта, которой и посвящен шутливый экспромт). Под стихотворением приписка: «На мотив „Разлука ты, разлука…”».

Петух (бред). Впервые: «Из творческого наследия Семена Абрамовича Луцкого». Публикация, вступление и примечания Олега Ласунского, ЕКРЗ V, стр. 80–86. Отправляя поэму дочери, Луцкий писал (письмо от 5 декабря 1972 г.): «Посылаю тебе моего так мне надоевшего сумасшедшего Петуха. Чем больше я его читаю, тем более я сам его перестаю понимать…

Вероятно, я написал его в каком-то бредовом состоянии, но ничего не могу и не хочу переменить.

Делай с ним, что хочешь, но я буду удивлен, если его в каком-нибудь журнале напечатают… Впрочем, сейчас сумасшествие во всем искусстве и любителям «заумной» поэзии он, может быть, понравится. Сейчас ведь в моде «абстрактное» искусство…».