Николоз Бараташвили - Лирика

Где народу отыщу опору?

Я сужу ведь не как властелин,

Льющий кровь, чтоб дни свои прославить.

Я хочу, как добрый семьянин,

Дом с детьми устроенный оставить.

Для страны задача тяжела

День за днем всегда вести сраженья,

Сам ты убедился, сколько зла

Принесло нам это пораженье.

Хорошо еще, что Мамед-хан

Только главный город наш разграбил

И по деревням средь поселян

Меру зверства своего ослабил.

Требуется некий перелом.

Надо дать грузинам отдышаться.

Только у России под крылом

Можно будет с персами сквитаться.

Лишь под покровительством у ней

Кончатся гоненья и обиды

И за упокой родных теней

Будут совершаться панихиды".

Не стерпел советник. "Господин,

Молвил он, - твой план ни с чем не сходен.

Презирает трудности грузин

До тех пор, покамест он свободен".

"Верно, Соломон. Но сам скажи:

Много ли поможет это свойство,

Если под угрозой рубежи

В эту пору общего расстройства?

Я готов молчать, но не забудь,

Я предсказываю, в дни лихие

Сам повторишь ты когда-нибудь:

"Будущее Грузии в России".

Так советник со своим царем

С болью судьбы Грузии решали.

А в ущелье далеко кругом

Жили люди тою же печалью.

В это время поднялась луна.

Царь взглянул. Ночное небо в звездах.

Ширь Арагвы бороздит волна,

И еще свежее горный воздух.

Защемило сердце у царя.

Вспомнил он те времена со стоном,

Когда, власти в царстве не беря,

Он владел лишь кахетинским троном.

Юный, беззаботный, в цвете сил,

Вызывая в людях обожанье,

Он всегда в те годы выходил

Победителем из испытаний.

Он сказал, от прошлого вполне

Будучи не в силах отрешиться:

"Соломон, пора спуститься мне

В нашу разоренную столицу.

Но пред этим я б хотел хоть раз

Побывать в Кахетии родимой,

Какова, узнать, она сейчас,

Чем живет, какой нуждой томима?

Ей моя забота и любовь.

Ты ж, пожалуйста, не поленися,

Вся для въезда в город приготовь".

И советник выехал в Тбилиси.

Утром он на следующий день

Ехал через Ксанское ущелье.

Он свою семью под эту сень

Поселил в тревожные недели,

И естественно, что он с тропы

Завернуть решил к своим домашним.

Направляя к ним свои стопы,

Думал он о вечере вчерашнем:

"Слава, господи, путям твоим,

Одному ты вверил власть над краем.

Дурень и мудрец равны пред ним,

И его приказ непререкаем.

Как игральной костью, мы даем,

Царь, тебе играть своею долей,

Но не с тем, чтоб отдавать в заем

В третьи руки нашу жизнь и волю.

Пользуйся свободой для себя,

Возвышай нас и к величью двигай,

Но, правами злоупотреби,

Не передавай в чужое иго.

Может, случай с крепостью привел

До того царя в ожесточенье,

Что виной предателя он зол

И на остальное населенье?

Но Ираклий знает, как любим

В Грузии он от низов до знати.

Почему ж он сделался другим

И переменил свои понятья?

Но как знать? Возможно, лишь ему

Видимо вполне, что краю надо,

И доступное его уму

Не открыто для простого взгляда?"

В этих мыслях к дому подскакал

Наш советник по двору и лугу,

И на галерее увидал

Софью, верную свою супругу.

Выбежав навстречу до угла

И обнявшись с мужем у ограды,

На его лице она прочла

След заботы с первого же взгляда.

"Что с царем?" - она спросила, вдруг

Угадавши, чем советник болен.

"Кажется, грузинами, мой друг

Софья, наш Ираклий недоволен.

Он молчит и хмурится. Хотя

Это спорно, я такого мненья:

Он нас всех намерен не шутя

Наказать за неповиновенье.

Кажется, он русскому царю

С Грузией отдастся под защиту.

То-то будет время, посмотрю!

Вкруг грузинок франты, волокиты!

В Петербурге чем не благодать?

В государе вы отца найдете,

В государыне - вторую мать.

Жизнь начнется в холе и почете.

Роскошь, просвещенная среда,

Развлеченья, пышные палаты

Вас забыть заставят без труда

Лязг оружья, войны и утраты.

Рядом будут люди вам под стать.

И средь образованного барства

Кто опять захочет увидать

Грузии истерзанное царство?"

"Пусть умру я раньше, чем пойду

Домогаться счастья на чужбину.

Изменив родимому гнезду,

Я вдали иссохну от кручины.

Можно ли к немилому жилью

Душу привязать отделкой редкой?

Голая свобода соловью

Все не милей, чем золотая клетка.

Стоят ли богатство и почет,

Чтоб лишаться ради них свободы?!

Дома загрустится от забот