Николоз Бараташвили - Лирика

Приходит время уезжать.

Вернусь ли я еще обратно?

Увижу ли тебя опять?

Невероятно! Невероятно!

Невероятно! Не описать!

С годами гуще тени, пятна

И резче возраста печать.

О, если б снова увидать

Твою божественную стать!

Люблю твой облик благодатный.

Невероятно! Невероятно!

Невероятно! Не описать!

* * *

Цвет небесный, синий цвет,

Полюбил я с малых лет.

В детстве он мне означал

Синеву иных начал.

И теперь, когда достиг

Я вершины дней своих,

В жертву остальным цветам

Голубого не отдам.

Он прекрасен без прикрас.

Это цвет любимых глаз.

Это взгляд бездонный твой,

Напоенный синевой.

Это цвет моей мечты.

Это краска высоты.

В этот голубой раствор

Погружен земной простор.

Это легкий переход

В неизвестность от забот

И от плачущих родных

На похоронах моих.

Это синий, негустой

Иней над моей плитой.

Это сизый, зимний дым

Мглы над именем моим.

[ЧАША] 1

Мастера посудного изделье,

Я звеню у Марты на столе

И разглаживаю средь веселья

У гостей морщины на челе.

1 Это четверостишие было написано на чаше Марты Эристави Сологашвили.

СУДЬБА ГРУЗИИ. ПОЭМА

ПОСВЯЩЕНИЕ КАХЕТИНЦАМ

Кахетинцам, истинным грузинам,

Маленького Каха 1 землякам,

Эта речь о времени старинном,

О царе, навеки близком нам.

Образ гордости и славы нашей,

Как он видится мне самому,

Посвящаю вашему бесстрашью,

Жизнерадостности и уму.

И когда у вас заходят чаши

И раздастся величаний гром

На торжественной пирушке вашей,

Помяните автора добром.

1 Маленький Ках (Патара Кахи) - царь Ираклий II (1716-1798), прозван был так за свой маленький рост. Ираклий II объединил Кахетию и Карталини.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

"Господи, спаси и дай победу!

Свой народ тебе я предаю,

Ты ведь знаешь сам, какие беды

Обступили Грузию твою.

Господи, враги неисчислимы.

Помоги нам, боже, в эти дни.

Пронеси свой гнев господень мимо,

Грузию спаси и сохрани".

Так молился в лагерной палатке

Царь Ираклий, рвением горя.

Были жарки накануне схватки

Слезы сокрушенного царя.

На Крцаниси 1 для отпора шаху

Стало войско твердою ногой.

Здесь придется маленькому Каху

Силами помериться с Агой.

1 Крцаниси - местность около Тбилиси, где в 1795 году произошло кровопролитное сражение небольшого войска грузин с полчищами Ага-Магомет-хана.

С юга показались персияне.

Небо в эти страшные часы

Изливало на поле сиянье

В блеске всей полуденной красы.

Царь сказал: "Гляди, моя дружина,

Как заносчив нечестивый враг.

Слушай, воинство мое! Грузины,

Судьбы Грузии у вас в руках.

Отдадим ей все, что только можно,

Я надел, как вы, простой доспех.

Ныне выяснится непреложно,

Кто отчизну любит больше всех".

"Счастье, - отвечало войско хором,

Что ты сам здоров и невредим,

Стыд робеть таким волкам матерым

С бравым предводителем таким!

Только ты живи и долгоденствуй.

За тебя отрадно умереть:

Что нам враг, когда для нас блаженство

Знать тебя в живых и лицезреть".

Царь был рад ответу ополченья.

Тут его любили, как отца.

Трубы затрубили наступленье.

Встрепенулись ратников сердца.

Кто, заслышав эти переливы,

Не захочет броситься вперед?!

В чьей душе, и в самой боязливой,

Звук трубы отваги не зажжет?

Разгорелся жаркий бой. Грузины

Ринулись на персов, словно львы.

Кровь ручьями хлынула в низины

И в Куру чрез луговые рвы.

Обе стороны схватились близко,

Бьются и не замечают ран.

Тут весь цвет страны - Тамаз Энисский,

Тут и Абашидзе Иоанн.

Не слабеет общая решимость,

Царь - живой прообраз храбреца.

Несмотря на их неустрашимость,

Бой в разгаре, не видать конца.

Шапки вмиг надвинули грузины,

Взяли шашки, свистнули клинки,

И врубились хваткою старинной

В построенье вражье смельчаки.

Ночь границу положила бою.

У грузин бесспорный перевес.

Царь Ираклий посмотрел вдоль строя.

Временный восторг его исчез.

Он уже не рад своей победе.

Юношам убитым нет числа.

Сколько неутешных слез в наследье

Эта битва близким принесла!

Их могил уже мы не застанем,

Имена рассеяны их в прах.

Памятника нет с напоминаньем

О святых и славных их делах.

Тишина скрывает эти тени.

Спите мирно, тени! Все равно

Слух о вас лелеет провиденье.

Вам истлеть бесследно не дано.

Вечно живо, цело и сохранно,

Что в веках оставило печать,