Иван Оченков - Царь [СИ]

— Вот посмотрите, други мои, — прогудел Лыков, показывая собравшимся на скромно сидящего в уголке княжича Щербатова. — Где это видано, чтобы отрока княжеской крови отправить служить на засечные линии, как однодворца какого? И ладно бы воеводой, или начальным человеком, так ведь нет, простым драгуном!

Собравшиеся, вправду сказать, щербатовскими делами не больно-то опечалились, потому как род его хоть и княжеский, да захудалый. Но, с другой стороны, боярин-то прав! Хоть и невелик род, но хоть стряпчим-то можно было пожаловать. А то что это, драгун? И слово-то какое-то бесовское!

— Ты, Борис Михайлович, все верно говоришь, — прервал боярина князь Иван Хованский. — Да только хватит вокруг да около ходить. Говори дело!

— Можно и дело, Иван Федорович, — согласился Лыков. — Слышно, государь Владислав Жигимонтович идет на Москву.

— Ишь ты, — усмехнулся Хованский, и повторил, будто пробуя на вкус. — Государь Владислав Жигимонтович.

— Государь, государь, — подтвердил Лыков. — Я, чаю, ты ему тоже крест целовал!

Вообще-то Хованский не был ни другом, ни родственником Лыкову и прочим высокопоставленным гостям. В свое время он верно служил Шуйскому, пока под Зарайском его с Ляпуновым не разгромил покойный ныне Лисовский. Ляпунов впоследствии переметнулся к Тушинскому вору, а князь сидел тише воды и ниже травы, в отличие от своего тезки Ивана Андреевича Хованского ставшего одним из вождей второго ополчения. После того как непонятно откуда взявшегося герцога Мекленбургского выбрали царем, тот щедро наградил всех участников ополчения, а вот сидевший дома Иван Федорович Хованский остался ни с чем и даже боярского чина пожалованного еще царем Василием за ним не признали.

— Мы кому только крест не целовали, — отмахнулся он от Лыкова. — Что толку одного немца на другого менять?

— Государь прислал грамотку, — вкрадчиво молвил Борис Михайлович. — Обещает лучших людей не ущемлять, порядков новых не заводить, править по старине…

— Видали мы таких, по старине! Ты мне-то зубы не заговаривай, я чай не девка. Какая уж тут старина, если царь – иноземец?

— А хоть бы и так! Если Владислав православия ущемлять не станет, а в том он крест целует, так что с того? Вон ляшские и литовские князья и магнаты живут вольно и утеснений никаких не ведают от круля своего. Пусть и у нас так будет! Король Жигимонт не вечен, и после него Владислав королем в Речи Посполитой станет, а мы здесь уж как-нибудь проживем. Будем дань не обидную посылать, да людишек в войско, а делами заправлять боярская дума будет, да без всякого собора.

— Верно, — загудел кто-то справа от князя. — Худородных гнать в шею, житья от них не стало!

— Пушкарева на кол! — раздался голос с другого конца стола.

— Немцев гнать!

— Вельяминову голову срубить! Это он надумал этого иноземца нам на шею посадить.

— Тиха! — ощерился Хованский. — Вы еще Ивана Мекленбургского не одолели.

— Ничто, дай срок.

— Да я-то дам, а вот он даст ли вам? Сейчас, того и гляди, ворота распахнутся да ярыги из приказа Ивана Никитича Романова нас всех и похватают.

— А за что? Грамотки у нас той сейчас нет, доказательств никаких не будет… или ты донести захотел? Так мы быстро…

— Не пугай, Борис Михайлович, пуганый я! Доносить не стану, да только скажу, что не получится у вас ничего. Побьют вас царские ратники, как пить дать побьют.

— А мы, как царь Владислав к Москве подойдет, мы в набат ударим, и ворота ему откроем!

— Это другое дело, — задумался князь. — А если не подойдут ляхи к Москве?

— Как это?

— Обыкновенно. Ударит по ним царь, да и побьет всех разом. Он на такие шутки мастер.

— Польское войско в чистом поле не одолеешь!

— Как знать. А что об сем деле святые отцы думают?

— А им на что знать?

— Эх, князь Борис, такой простой вещи и не понимаешь. Без церкви-то и не получится у тебя ничего. А митрополит Сильвестр, сам знаешь, во всем его руку держит. Как же ты в набат ударить собираешься?

— Иона есть.

— Тьфу, ты что, совсем дурак?

— Чего лаешься?

— Меня в ту пору в Москве не было, а я и то знаю, что митрополита Иону тогда у воровских казаков люди Ивана Мекленбургского отбили. Ты думаешь, он такое забыл?

— Что с того, нас в ту пору всех могли побить.

— Верно, могли, и сейчас могут. Так что пойду я бояре, бывайте здоровы.

— А…

— А вот как подойдет Владислав к Москве, так и поговорим.

Князь поднялся и, обозначив хозяину и собравшимся легкий поклон, двинулся к выходу.