Иван Оченков - Царь [СИ]

— Благодетель! — восторженно восклицала она. — Волшебник! Красота-то какая! Посмотри, отец…

— Лепота, — только и смог вымолвить боярин, бессильно опустившись на лавку.

Через несколько минут бурный восторг хозяев преобразовался в кошель полный серебра и обильный стол, заставленный всеми возможными яствами, какие только благодарные родители смогли найти для дорогого гостя. Пьера усадили на самое почетное место, поднесли самого дорогого фряжского вина и принялись потчевать. Глядящего на все это великолепие голодными глазами Гришку, отправили в людскую, где мальчишку накормили, хоть и не так изысканно. Однако насладиться чревоугодием им не удалось. Громкий стук в ворота был слышен даже в доме, а посланные узнать что случилось, слуги, вернулись с известием, что за лекарем приехали царские рейтары.

— Что случилось, ваше величество? — встревоженно спросил спешно доставленный в Кремль О'Коннор завидев меня.

Вместо ответа я показал ему лежащего на лавке раненого отца Мелентия. Иеромонах лежал в забытьи, дыхание его было слабым, а пульс еле прощупывался. Несколько часов назад он появился на заставе и свалился с седла. Слава богу, его признали и тут же, погрузив на телегу, отправили в Кремль. Я, узнав про это разозлился, уж лучше меня вызвали к нему, но возмущаться было поздно – дело сделано. Лекарь, внимательно осмотрев моего духовника нахмурился.

— Плохо дело? — спросил я его.

— Нужна операция, — буркнул он.

— Надеюсь, ты не собираешься пускать ему кровь?

— К черту кровопускание, он и так достаточно ее потерял. Его раны воспалены, и к тому же в них пули, отравляющие организм свинцом. Их надо извлечь, а раны почистить.

— Он будет жить?

— Я не господь бог, сир. Могу лишь сказать вам, что если этого не сделать, он умрет абсолютно точно! Вы не знаете, что с ним случилось?

— К сожалению, нет. Однако держу пари, что у него важные вести для меня.

— У нас не так много времени.

— Я понял. Воду уже кипятят, и спиритус для обрабатывания ран и инструментов у тебя будет.

— Это хорошо. По совести говоря, я не слишком уверен, что в ваших требованиях о кипячении инструментов и мытье рук есть смысл, однако обещаю, что сделаю все как вы говорите. А теперь прошу мне не мешать.

— Хорошо, а где твои ученики?

— Увы, со мной только один, но и этого будет довольно.

— Надеюсь, что так.

Договорив, я посмотрел на Мелентия и собрался было выйти вон, как О'Коннор меня остановил.

— Что тебе, Пьер?

— Сир, если вам и впрямь придет в голову блажь выбирать невесту, постарайтесь не остановить свой выбор на княжне Аграфене Сицкой.

Тяжелая дубовая дверь захлопнулась за моей спиной, как будто отрезав тяжелораненого Мелентия от мира живых. Я невольно поежился от пришедшего в голову сравнения и бессильно опустился на стоявшую вдоль стены скамью.

— Что с тобой, государь, — перепугался терпеливо дожидавшийся меня Вельяминов. — Может лекаря кликнуть?

— Не надо, Никита, все в порядке со мной, — покачал я головой. — Да и он сейчас иным делом занят, более важным.

Скептическое выражение лица окольничего красноречиво свидетельствовало, что его хозяин придерживается несколько иных приоритетов, но возражать он все же не стал.

— Федьку кликнул?

— Панина-то? Уже рыщет со своими драгунами. Может и сыщет чего, только…

— Что "только"?

— Да может, его под Смоленском ранили.

— Это вряд ли, Мелентий наш хоть и силен, а такого путешествия бы не выдержал. Да и где его провожатые? Одного бы Корнилий не отпустил.

— А может татары?

Вопрос был резонным. С тех пор, как меня выбрали царем, не было ни одного лета, чтобы крымцы или ногаи, а иной раз и те и другие вместе, не ходили в набег на наши земли. Обычно их отряды не забирались так далеко, но, по крайней мере, дважды их разъезды появлялись и под Москвой. Когда это случилось в первый раз, я рассвирепел и бросился в погоню за налетчиками. Люди более опытные в таких делах, разумеется, пытались удержать своего не в меру активного царя, но где там. Я же военный гений, блин! Гроза датчан, поляков и всех, кого поймаю… Как и следовало ожидать, ничего хорошего из этой затеи не вышло. Легкоконная орда просочилась как сухой песок между пальцев, а я лишь понапрасну гонял свое бравое воинство. Нет, ну пару десятков татар мой верный Корнилий со своими кромешниками все же изловил и даже у какой-то не слишком большой банды отбил полон, но на этом успехи кончились. На другой раз, я, наученный горьким опытом, поступил умнее – послав Михальского. Правда подчинить ему всю поместную конницу не удалось, тут бояре и воеводы стали насмерть. Но литвин ухитрился обойтись выделенными ему силами, вырезав своей хоругвью целый табор ногаев, а два других заманить под удар дворянской конницы. Ходили слухи, что руководивший набегом Кантемир-бей, сам едва улизнувший в тот раз, поклялся жестоко отомстить за нанесенное ему поражение. Но тут, как говорится, сам поклялся – сам пусть и отдувается. Так что версию с татарами, нельзя было сбрасывать со счетов, но, поразмыслив, я покачал головой.