Иван Оченков - Царь [СИ]

— Обратите внимание на эту парочку, мой принц, — шепнул на ухо Владиславу Казановский.

— Вы говорите об этом скоромно одетом шляхтиче с весьма красивой пани? — переспросил королевич и тут же вскрикнул, удостоившись щипка от своей возлюбленной. — О боже, неужели ты ревнуешь, Агнешка?

— Вот еще, — сверкнула глазами фаворитка, — у вашего высочества совсем плохо со зрением, ибо эта "красавица", по крайней мере, вдвое старше меня!

— Ну, уж не настолько, — осклабился пан Адам. — Пани Марыся, конечно, чуть старше вас, но никак не вдвое.

— Ты ее знаешь?

— А как же, и ее и мужа пана Якуба Храповицкого.

— Подожди, так это тот самый…

— Да-да, это тот самый Храповицкий которого "мекленбургский дьявол" отпустил из плена без всякого выкупа.

— И отчего же такое благоволение?

— Вот уж не знаю.

— Перестань, Адам, ни за что не поверю, что ты ничего не знаешь!

— Ну, есть один слушок, — помялся, набивая себе цену Казановский.

— Не томи, негодник, что за слушок?

— Говорят, что герцог с давних пор влюблен в его жену и потому был снисходителен. Но умоляю вас, не вздумайте даже обмолвиться об этом. Двум шляхтичам эта история уже стоила жизни, ибо пан Якуб весьма искусен в сабельном бое.

— Ты думаешь, в этой истории есть хоть капля правды?

— Не знаю, но когда Радзивилы захотели выкупить бедолагу Кшиштова, у них ничего не вышло, а ведь у этой семейки водятся денежки.

— Да уж, ты не представишь их?

— Да ведь вы знакомы с Храповицким, он был со своей хоругвью в Смоленске, когда ваш отец готовил прошлый поход на Москву. Помните, тогда еще порох взорвался и унес с собой, этого чертова фон Кирхера.

— Да, помню, — помрачнел Владислав, которому было неприятно это воспоминание, — но все же пригласи их.

Казановский не чинясь, тут же поднялся и уже через минуту подвел чету Храповицких к королевичу, после чего те обменялись приветствиями в самых изысканных выражениях.

— Внимание вашего королевского высочества весьма лестно для нас, — поклонился пан Якуб.

— А мне весьма лестно, что столь известный своим воинским искусством шляхтич присоединится к моей армии, — любезно отозвался тот.

— Увы, я лишен такой завидной возможности, — отозвался Храповицкий.

— Отчего же?

— Как вам, вероятно, известно я был в плену у русского царя. Условия, на которых он отпустил меня, совершенно исключают возможность присоединиться к походу.

— Он взял с вас клятву не воевать против него?

— Вовсе нет, он попросил меня не участвовать в походах против него, — с грустной улыбкой отвечал пан Якуб, сделав ударение на слове "попросил". — Если же его войска пересекут границы речи Посполитой, я в своем праве.

— Никогда не слышал о подобных условиях освобождения, — нахмурился королевич.

Храповицкий собрался было что-то ответить ему, но пани Марыся мягко остановила супруга и обратилась к Владиславу сама:

— Нынешний русский царь человек весьма необычный и не все его действия бывают понятны окружающим, однако он человек чести и никогда бы не потребовал от моего мужа чего-то недостойного.

— Вас послушать, так он просто цвет рыцарства! — громко воскликнула Агнешка, которую весь этот разговор с самого начала раздражал.

— Я знал много достойных рыцарей, — отвечал пан Якуб, не глядя на фаворитку королевича. — Но ни одного кто бы мог с ним сравниться!

— А почему вы называете герцога Иоганна Альбрехта русским царем, — спохватился Владислав. — Ведь единственный законный царь Московии это я?

В голосе королевича зазвенел металл и взгляд сделался острым, как будто он целился из пистолета, однако Храповицкий не успел ему ответить, потому что к королевичу подошел личный посланник богемского короля граф Хотек в сопровождении двух офицеров.

— Какой превосходный бал, ваше королевское высочество, — учтиво произнес он, сопроводив свои слова изящным поклоном.

— Благодарю вас, граф.

— Но он, разумеется, не сможет задержать начало кампании? У нас не так уж много времени.

— Никоим образом, все уже подготовлено, и мы выступаем через три дня, — отвечал ему королевич, чувствуя себя школьником, попавшимся на том, что не выучил урок. В какой-то мере так оно и было, ведь именно посланник привез ему деньги для ведения войны и бдительно следил, чтобы они расходовались по назначению.

— О, это весьма приятные известия!

— Что я слышу, вы так скоро покинете нас? — не смогла удержаться от восклицания панна Карнковская и вышла вперед.