Л Викторова - Монголы

Лишь к концу XI в. положение стабилизировалось настолько, что монгольский вождь решился непосредственно завязать отношения с империей Ляо. В этот период монголами правил Тумбинай. Именно ему принадлежит инициатива установления политических и культурных связей с Ляо. Об этом свидетельствует упоминание в «Ляоши» о посольстве из государства монголов в 1084 г. [ИВЛ, с. 1084], т. е. во время его правления. «Сокровенное сказание» упоминает его с новым титулом —Тум-бинай-сэчэн (Мудрый Тумбинай), в то время как до него вожди имели титулы типа мэргэн (меткий стрелок из лука), баян (богатый). Главой посольства ко двору Ляо, очевидно, был сам правитель монголов Тумбинай. (Так согласно этикету того времени было принято при первом установлении контактов степных вождей с империей Ляо.)

Послы монголов имели случай наблюдать пышный церемониал приема при дворе ляоского императора Даоцзуна (1055— 1101), познакомиться с обычаями, нравами и многими сторонами культуры киданей, увидеть образцы их письменности. Это было облегчено тем, что не существовало языкового барьера: оба народа говорили на разных диалектах одного языка (см. [Лигети, 1955, с. 137]). После 1084 г. о монгольских посольствах «История Ляо» не упоминает. Однако между обоими государствами со времен Тумбинай-сэчэна установились достаточно прочные и постоянные связи: монгольские вожди стали брать в жены девушек из знатных киданьских родов племени унгиратов и родственных им олхонутов.

Родство с киданями повышало статус монголов и их владения в системе центральноазиатских государств (кидани давали в жены женщин из своей среды в такие государства, как Тибет и тангутское царство).

Сын Тумбиная от унгиратки Хутула (конец XI — первая половина XII в.) получил титул хана, равный титулам других властителей этой части Азии — найманов и кереитов. Его государство начинает именоваться (как полагают монгольские историки) Хамаг монгол улс — Всемонгольское государство (или, по другому переводу, Государство всех монголов) [Гонгор, 1970, с. 44; Пэрлээ, 1963]. Унгиратско-монгольские брачные связи способствовали проникновению элементов культуры киданей в монгольскую среду. На это указывают археологические памятники Восточной Монголии. На территории расселения монголов и унгиратов монгольскими археологами открыты города, всеми элементами строительной техники сходные с киданьскими и служившие ставками монгольских ханов. Города притягивали проповедников мировых религий, преимущественно буддизма, становились центрами ремесел и торговли. Об этом говорят многочисленные находки на киданьских городищах характерной керамики, обжигательных печей и даже развалин башни буддийского храма в Барс-Хот I ([Пэрлээ, 1959, с. 26]. Приобщение некоторых знатных монголов к буддизму сопровождалось посвящением их в духовный сан, о чем говорит, например, сан ху-тухта (святой, просветленный), который носил представитель монгольского рода Чжурки.

Об усилении связей монголов с киданями повествуется и в «Скорбном посвящении императору Даоцзуну» — киданьско-ки-тайокой билингве, высеченной на стеле в память почившего в 1101 г. императора Ляо. В ней не только освещена роль Дао-цзуна в развитии дружественных отношений с народами, окружавшими империю, и распространении культуры киданей среди соседних народов, но и подчеркивается деятельность Даоцзуна, связанная с расширением сферы политического и культурного влияния киданей на север (стела Даоцзуна, стк. 10, 18, 19, 25— 26, пер. китайского текста В. А. Вельгуса). Установление родственных связей с монголами, граничившими на севере с киданями, было одним из важных направлений этой политики. Оно было выгодно самим киданям, так как помогало справиться со сложной внутриполитической ситуацией, возникшей в царствование Даоцзуна в центральноазиатских владениях империи.

В 80-х годах XI в. в империи Ляо происходила длительная борьба между центральным правительством и восставшими против него племенами цзубу под предводительством Мо-ку-сы. Судя по описанию хода восстания, оно охватило центральные и восточные районы империи, вплоть до татарских племен Буир-Нора; в нем приняли участие наиболее сильные племена. Одним из них была центральная группа цзубу, которых справедливо отождествляют с кереитами [Wittfogel and Feng Hsia-sheng, 1949, с. 100]. Кереиты имели смешанный состав, включавший наряду с тюрко-уйгурскими компонентами и некоторые иные, связанные с киданьско-монгольскими.