Л Викторова - Монголы

с. 19—25].

Это ядро принадлежало по хозяйственно-культурному типу к кочевникам сухих степей Евразии. Однако отдельные племена, оттесненные на окраины, проникали на север, запад и восток в горно-таежные районы, осваивая пастбищные территории межгорных речных долин. В хозяйстве этих племен значительную долю занимали охота на пушных зверей (белку, соболя), а при необходимости и рыболовство. Этими видами хозяйственной деятельности занимались семьи, не имевшие скота. Степняки-монголы называли эти племена лесными (хоин-ирген). Между степными и лесными племенами постепенно возникали различия, связанные с несходством хозяйственной деятельности и бытовых навыков. Рашид ад-дин, например, рассказывает, что если родители угрожали девушке из лесного племени выдать ее замуж за степняка-кочевника, то она нередко от ужаса кончала жизнь самоубийством [Рашид ад-дин, 1952, ч. 1]. Возможно, что это и анекдот, но он ярко характеризует различие психологических стереотипов, свойственных «степным» и «лесным» монголам. Типично степные племена, в свою очередь, прибегали к жизни в лесу ненадолго и лишь в случае необходимости: в погоне за охотничьей добычей или же при набеге врагов укрывались в лесу. Такими сообщениями пестрят «Сокровенное сказание», «Алтай тобчи», «Сборник летописей» и другие источники.

Сложение ядра монгольской народности было тесно связано с феодализацией монгольского общества, детально исследованной для этого периода Б. Я. Владимирцовым [Владимирцов, 1934]. Процесс феодализации кочевников, начавшийся еще с эпохи племенных союзов дунху и хунну [История МНР, 1967, с. 77—83], продолжался в течение всего I тысячелетия н. э. В него были в той или иной степени вовлечены все кочевники Центральной Азии. Большинство исследователей, опиравшихся на оригинальные источники, сходны в том, что государственные Образования хуннов, сяньбийцев, жужаней, тюрок, уйгуров, ки-даней представляют различные этапы процесса феодализации центральноазиатских кочевников. К XII в. наибольшего развития этот процесс достиг в империи киданей. Получившие самостоятельность и выделившиеся в независимые государства после падения киданьской империи ханства найманов, кереитов, меркитов определяются как раннефеодальные государства, во многих чертах сходные с монголами. У последних в этот период (вторая половина XII в.) главенствующее положение занимал знатный род тайчжиутов, которые были потомками Тумбинай-сэчэна. Этот род X. Пэрлээ справедливо считает генетически связанным с киданями {[Пэрлээ, 1959].

Утвердившись на кереитском престоле, Ван-хан унаследовал созданные еще в киданьский период города и торговые фактории согдийских колонистов на Орхоне, куда продолжали вести караванные пути, соединявшие Среднюю Азию с Дальним Востоком и Сибирью. Столица на Орхоне продолжала быть также религиозным и культурным центром. Кереиты, еще в 1007 г. принявшие христианство несторианского толка (так же как и найманы), продолжали его придерживаться [Бартольд, 1903]. Кроме христиан в столице, видимо, проповедовали и буддисты, о чем можно судить по раскопкам С. В. Киселева в 1948— 1949 гг. 21.

Во второй половине XII в. кереитское ханство поддерживало отношения с тангутами, каракиданями, чжурчжэнями, монголами, найманами. При посредничестве кереитского двора будущие правители и вожди степных племен приобщались к политической и дипломатической жизни. Известно, например, что Темучин и его будущий соперник Чжамуха воспитывались при дворе кереитского Ван-хана. В конце XII в. там же Темучин встречался с чжурчжэньскими послами к кереитскому хану, киданями по происхождению. Естественно, что воспитание при одном из наиболее пышных дворов того времени должно было подготовить Темучина к роли государственного деятеля и, возможно, пробудить в нем честолюбивые стремления. Цель его, видимо, постепенно вырисовывалась еще в период пребывания при кереит-ском дворе и была сформулирована «Сокровенным сказанием», как «приведение всех народов под единые бразды свои».

Следует сказать, что сепаратистские тенденции захватили и монгольское ханство после смерти отца Темучина, отравленного татарами, когда мальчику было около девяти лет (1171 г.). В этот период, по воспоминаниям соратников Чингиса, воспроизведенным «Сокровенным сказанием», в степи «распря шла всенародная». В конце XII в. велась междоусобная борьба знатных монгольских фамилий, опиравшихся на свои дружины. Каждый из вождей претендовал на роль главы всех северных монгольских племен. В борьбе приняли участие тайчжиуты, чжадаран, борчжигины. Темучин, принадлежавший к роду Кият-Борчжигин (сероглазых — по характерному цвету радужной оболочки, не свойственному большинству монголов, но встречавшемуся у части киданей), также принял участие в борьбе.