Но если классовая система существовала среди кочевников еще с XV века, почему же они не продвинулись вперед по марксистской исторической траектории? Ученые решили, что ответ на этот вопрос кроется в самой практике кочевого скотоводства, которая вела к изоляции казахов и к более интенсивной эксплуатации со стороны баев 327 327 Этот аргумент прозвучал уже у Донича: Донич А.Н. Проблема «нового казакского аула». См. также: Тогжанов Г. Казакский колониальный аул. С. 16; Зверяков И.А. От кочевания к социализму. С. 16.
. Кочевая жизнь по самой своей сути укрепляла клановые связи, которые, в свою очередь, укрепляли позиции угнетателей-баев. Следовательно, чтобы казахи продолжили свое социалистическое развитие, надо было выполнить два условия: во-первых, устранить баев; во-вторых, посадить на землю все кочевое население республики. Назвав оседание на землю «острейшим орудием классовой политики», ученые требовали, чтобы партия как можно быстрее приняла меры по превращению кочевников-казахов в оседлое население, поскольку это позволит изжить «мелкобуржуазную» психологию казахов и «неизбежно повлечет за собой гибель байства как класса» 328 328 Зверяков И.А. От кочевания к социализму. С. 45, 59, 106.
.
Можно ли доехать до социализма на верблюде? Этим вопросом в 1921–1928 годах задавались Голощёкин, казахские деятели, этнографы и агрономы. Они измеряли степень совместимости кочевого скотоводства с социалистическим модерном. Предметом дискуссий являлись экологические особенности региона и будущая направленность советской политики в сфере национальностей и сельского хозяйства. Кочевой образ жизни выглядел как столь чуждый, что оказались востребованы мнения и интерпретации, исходившие от широчайшего круга деятелей. Этот ландшафт и это население не имели явного соответствия в марксистско-ленинских понятиях, завезенных партией из Европейской России.
На первых порах партия придерживалась противоречивого подхода к кочевому образу жизни в Казахстане. Притом что некоторые действия, такие как попытки земельной реформы, были нацелены на ослабление экономических основ номадизма, другие, такие как мобильные ветеринарные программы, имели задачей добиться вовлечения кочевников и улучшить показатели животноводства. На уровне стратегии большинство экспертов Казнаркомзема считали, что кочевое скотоводство является лучшим использованием ландшафта республики, в то время как некоторые казахские деятели, например Байтурсынов, критиковали саму идею отсталости кочевого образа жизни, утверждая, что казахский аул уже практикует собственную разновидность коммунизма. Подобно своей предшественнице, Российской империи, новое Советское государство стремилось к преобразованиям местной жизни в соответствии со своими желаниями, и казахи приспосабливались к этому – например, сдавая внаем свои пастбища, что позволяло им сохранить кочевой образ жизни.
Но по мере того как на территории Советского Союза слабел нэп, сторонники быстрой индустриализации начали одерживать верх над теми, кто предпочитал постепенные меры. Многие черты казахского кочевого скотоводства, в частности его отдаленность от рынков сбыта и неизбежные колебания численности животных, плохо сочетались с планами быстрой индустриализации. Идея, что кочевое скотоводство при социализме следует поддерживать и интенсифицировать, стала терять популярность. Небольшевистское происхождение многих экспертов, ранее выступавших в поддержку номадизма, сделало их идеи еще более уязвимыми; эти люди были изгнаны из Казнаркомзема и обвинены в буржуазности. Байтурсынов был исключен из партии и впоследствии арестован. В рамках нового курса, который останется неизменным в ходе конфискационной кампании и коллективизации, стратеги и другие специалисты поддержали и укрепили экономические цели советской власти, взяв на вооружение язык советского национального строительства: кочевое скотоводство было провозглашено отсталым образом жизни, несовместимым с превращением казахов в социалистическую нацию. В 1928 году власти начали кампанию против провинциальных элит в Казахстане и нескольких других регионах с преобладанием кочевого населения. Так начался натиск партии на кочевой образ жизни.
Изучение 1920-х годов, ознаменовавшихся периодом плавного развития, наглядно показывает, что власти отнюдь не были лишены информации о климатических трудностях Степи. До своего изгнания из Казнаркомзема Швецов и его коллеги отчетливо обозначили опасности, связанные с поселением кочевников на землю в регионе, страдающем от частых засух. Современные казахстанские ученые заявляли, что одной из главных причин казахского голода была неспособность советской власти принять во внимание экологические особенности региона 329 329 Этот аргумент приводится у авторов: Масанов Н. Кочевая цивилизация казахов; Абылхожин Ж.Б. Традиционная структура Казахстана.
. Однако, если принять во внимание предупреждения со стороны Швецова и его коллег, а также непростую историю попыток Российской империи превратить Степь в земледельческий регион, в ходе которой переселенцам довелось перенести ужасающие засухи, морозы и голод, кажется очевидным, что советский подход к развитию Степи был обусловлен не только неспособностью учесть экологические факторы. Как покажут следующие главы, Сталин и его коллеги по ЦК приняли риск катастрофы, прекрасно осознавая, что казахам, возможно, придется тяжелее всего.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу