Станислав Лем - Диалоги

И поэтому независимо от избранного пути и создаваемой модели, как можно большее количество членов общества обязано осознавать экспериментальный, то есть несовершенный, относительный характер собственной и коллективной деятельности, разумеется, не в том смысле, что она мало чего стоит (потому что это неправда), но только в том смысле, что то, что создается совместными усилиями, представляет собой аналог любой материальной или мысленной конструкции, произведенной человеком, то есть она – создание сомневающейся и исследовательской мысли, точно так же подвергаемое анализу, как и научная теория или новый механизм. И любая абсолютизация, фетишизация и мифологизация собственной деятельности, признание ее безошибочной, вообще любая априорность суждений и действий и раньше уводила и уведет в будущем человека с пути развития в глухие тупики.

ГИЛАС. Я где-то читал о возможности сконструировать «машину управления», то есть электрическую сеть, которая управляла бы всеми общественными процессами в качестве верховной общественной власти. Что ты думаешь о такой концепции?

ФИЛОНУС. Эта концепция возникла в умах ряда кибернетиков, однако ее рассматривали чисто теоретически. Дело в том, что жизнь людей при капитализме не столько сотрудничество, сколько соревнование, и поэтому в ней проявляется очень много элементов игры – игры в том смысле, в каком эту человеческую область исследовал (как я тебе уже об этом говорил) Джон фон Нейман. Соперничество и конкуренция – проявления этой игры, выигрышем становится успех, жизненный или экономический, а проигрышем – банкротство, неудачи в жизни. Разумеется, я значительно упрощаю проблему. «Машина управления» предполагалась в качестве одного из партнеров игры, привилегированного в том смысле, что ему доступна такая информация обо всех «частных разыгранных партиях», обо всех параметрах игры, какой не обладает ни один из остальных игроков. Благодаря этому машина могла бы, основываясь на тщательном анализе текущего момента, предвидеть, каким будет наиболее статистически вероятное положение вещей в будущем, и на основании этого знания производить определенные доработки, принудительно согласуя, таким образом, действия всех «участников игры», поскольку в противном случае они проиграют (то есть потерпят жизненный крах).

Таким образом, машина действует по принципу экономического принуждения, аналогично капиталистической системе, что не случайно, поскольку она, по мнению некоторых, призвана спасти то, чего не в состоянии спасти буржуазные экономисты, а именно: саму капиталистическую систему. Другие в свою очередь видят в ней некоего «электронного антихриста», молоха, который произвел бы полную унификацию общественных процессов и создал бы государство, где «статистическое благосостояние» масс установилось бы ценой потери индивидуальности в принципе. Конечно, можно когда-нибудь создать такую машину, но точно так же можно бы было создать машину для применения психических пыток, и еще множество подобных устройств, не знаю только зачем. Ведь людям нужна не машина для управления, а более совершенная, чем существующая, общественная система.

ГИЛАС. А ты можешь объяснить мне, как соотносятся между собой кибернетическая социология – и социология и экономика, повсеместно развивающиеся в наше время?

ФИЛОНУС. Кибернетической социологии в истинном смысле слова еще нет, можно отметить только ее первые шаги, отдельные открытия и методологические направления исследования. Эта наука определится только тогда, когда для общей теории информации, этого наиболее существенного и наименее разработанного раздела кибернетики, будет соответствующим образом разработан математический аппарат и когда будет собрано достаточное для обобщений количество фактов наблюдений и опытов. Буржуазные социология и экономика в последние десятилетия собрали уже не единичные факты интересных наблюдений и открытий, однако их фундаментальная ограниченность состоит в том, что они рассматривают (обычно по умолчанию) капиталистическую систему в качестве единственно возможной на веки веков, во в всяком случае, не встречается утверждений, из которых бы следовало, что в определенных обстоятельствах требовалось бы эту систему заменить другой. Это понятно, поскольку, будучи часто весьма продвинутыми в области технологий, капиталистические деятели довольно консервативны в вопросах устройства общества, и поэтому существование капиталистической системы защищено установленными законами (вроде «кто занимается подрывной деятельностью, подлежит наказанию...»). И поскольку нет законов, запрещающих переделывать производственные агрегаты, в то время как попытки перестраивать общественную машину запрещены, ученый, посвятивший себя именно этой проблеме, подвергается преследованиям. Отсюда, кроме всего прочего, проистекает огромная отсталость и запущенность в этой области.