Виктор Улин - Хрустальная сосна

- Пожалуй, нет… - пробормотал я, чувствуя, как внутри меня разливается ледяной, ни разу в жизни прежде не испытанный страх.

- Значится так, - твердо подытожил он. - Я сейчас в правление пошел, потом на работу и до вечера уже не вернусь. А ты собирай рюкзак. Машина за вечерниками придет - тебя к электричке подвезут, я распоряжусь…

Я молчал.

- Дурень ты все-таки редкостный, - он вздохнул. - До чего доходил, надо ведь… Дай бог, чтобы не поздно оказалось… Я ничего не ответил. Мне было страшно.

**День прошел муторно. Рука действительно не болела, но что-то непрерывно тянуло внутри, не давая ни на минуту о ней забыть. Вся действительность воспринималась мной словно сквозь стеклянную стену, которая временами изгибалась, делая мир полностью неузнаваемым. Я слонялся по лагерю, пытаясь движением заглушить тяжесть. Без удовольствия выкупался, пил чай в столовой. На кухне хозяйничали Ольга с Тамарой, негромко болтая о чем-то своем, но меня они не трогали, и я был тому рад. Потому что мне было плохо, язык высох и одновременно распух, и я практически не мог говорить. Кроме нас в лагере никого не осталось: Лавров и Геныч, найдя клевное место, с утра ушли на рыбалку.

Я поминутно смотрел на часы. Не знаю почему, но мне вдруг захотелось поскорее отсюда уехать.

Потом я сидел у холодного кострища, глядя на сизую золу. Не верилось, что вечером в костре плясало жаркое пламя, а около него собрались мои друзья, смеялись и танцевали. А еще несколько дней назад я сам ту играл на гитаре…

Мне стало невыразимо больно. Я знал, что вечером опять зажгут костер, и снова начнется веселье и танцы до утра. Но без меня. Меня сегодня у костра не будет. Да и вообще не будет больше тут… Нет, конечно: стоило надеяться, что мне вылечат руку за пару дней, и я успею вернуться сюда до конца смены… Мне хотелось убедить себя в этом, но получалось плохо.

Ольга с Тамарой тихо спрятались в палатку. Лагерь полностью опустел. Все вымерло, словно с моим отъездом тут прекращалась сама жизнь.

Одна лишь желтая чернобокая иволга сидела на высокой черемухе возле столовой, и посвистывала редко и грустно. Ехать, скорее ехать! Причем прямо сейчас - собираться и идти на станцию пешком. Потому что у меня не было душевных сил снова увидеть друзей и прощаться с каждым из них, встречая жалость и сочувствие… Ехать, точнее, идти надо прямо сейчас… Шесть километров до станции. Сумею ли я их одолеть, на солнцепеке в таком состоянии? Да еще с вещами?!

Плевать, - остервенело подумал я. - Времени полно, буду отдыхать по дороге. Главное - уйти как можно быстрее, чтоб ни с кем не прощаться и не травить душу ненужными терзаниями. Быстро и воровато я проскользнул в палатку и стал собираться. Вещи просто покидал в рюкзак кучей и утрамбовал сверху ногами. Потом стал упаковывать спальник. Одной рукой это никак не выходило: рулон получался слишком толстым и не лез в чехол. Помаявшись пару минут, я бросил все как есть. Черт с ним, - решил я. - Пусть использует кто-то из следующей смены. Потом все равно весь инвентарь загрузят в автобус и отвезут на склад. Пропасть не должен. А если пропадет - туда ему и дорога… Мне было все равно. Абсолютно все равно. А мне к тому же легче идти с меньшим грузом… Потом я взял гитару. Стоило прикоснуться к ней, как тоска пробила меня, и я чуть не заплакал. Гитару можно было взять. Она весила меньше спальника, и бросать ее тут не стоило. Но я подумал, что оставлю и ее - пусть хоть Саша-К немного играет, быть может, без меня он станет менее стеснительным. А самое главное… Мне вдруг подумалось, что она мне больше никогда не пригодится… Давя в себе такие мысли, я вылез наружу. С трудом надел рюкзак. Вещей было немного, но тяжесть его казалась ощутимой.

Может, все-таки не стоит идти пешком, мелькнула трезвая мысль…

А дождаться грузовика?

Нет, - отрезал я сам себе. - Если решил уходить, то надо скорее.

Пока есть силы… Может, попутку удастся поймать. Словно услышав последнюю мысль, на дороге, со стороны нижней деревни, показался зеленый "Зил-130". Медленно проехав мимо лагеря, он затормозил под высокими ивами недалеко от переправы. Может, побежать туда? - подумалось мне. - Попроситься до станции… Я вспомнил, как презрительно смотрели на меня шоферы у кузницы, но тогда им просто не хотелось ехать, а этим, возможно, окажется по пути… К тому же мне было так плохо, что сегодня меня не отказались бы взять. Но пройдя несколько шагов к дороге, я увидел, как с пассажирской стороны спрыгнул мужик, держа мешки и свертки. Шофер тоже вылез, они расположились в тени под деревьями и я отчетливо различил, как на расстеленной тряпке остро блеснули водочные бутылки. Это надолго, понял я, и повернул обратно. Девиц не было видно. В этом я увидел удачу. По крайней мере, никто не попытается задержать…