Николас Спаркс - Выбор

– Покажись во всей красе, парень.

Тревис снял бейсболку.

– Иди сюда, – обратился он к Габи. – Я помогу пристегнуться.

Сойдя с платформы, Лиз протянула ей спасательный жилет.

– Это классно, – сказала она. – Тебе понравится.

Тревис подвел Габи к платформе. Забравшись наверх, он протянул ей руку и помог вскарабкаться. Рука была теплая. Все ремни лежали кучей; Тревис указал на две петли:

– Ступи в них и подтяни. Я закреплю.

Габи старалась держать равновесие и не качаться от рывков.

– Готово?

– Почти. Когда сядешь, следи, чтобы вот тот широкий ремень был у тебя под бедрами. Не нужно, чтобы он сместился на… пятую точку, потому что тогда он перестанет должным образом поддерживать твой вес. И лучше снять футболку, иначе она промокнет.

Габи стянула футболку, стараясь не нервничать.

Если Тревис и заметил ее смущение, то не подал виду. Он прикрепил ремни к перекладине, затем занялся своим снаряжением и наконец велел ей сесть.

– Ремень под бедрами, понятно? – напомнил он. Габи кивнула, и Тревис улыбнулся. – А теперь расслабься и получай удовольствие.

В следующее мгновение Джо включил мотор, парашют раскрылся, и они взмыли над палубой. Габи видела, что все наблюдают за тем, как они по диагонали поднимаются в небо. Она так крепко схватилась за стропы, что костяшки пальцев побелели. Катер становился все меньше. Габи как загипнотизированная уставилась на буксирный трос. Ей показалось, что ее подняли выше, чем остальных. Габи уже собиралась протестовать, когда Тревис тронул ее за плечо:

– Посмотри вон туда. Скат! Видишь?

Она увидела ската, черного и блестящего, который двигался под поверхностью воды, словно огромная бабочка.

– А вон стайка дельфинов. Вон там! Возле берега!

Габи отвлеклась и перестала волноваться. Она начала разглядывать все то, что оказалось внизу, – город, людей на пляже, катера, воду. Расслабившись, Габи поймала себя на мысли, что могла бы провести в воздухе целый час и не почувствовать усталости. Было очень странно плыть на такой высоте без всяких усилий, повинуясь воздушным потокам. Как птица. Невзирая на жару, ее обдувал ветерок. Габи заболтала ногами и почувствовала, что раскачивается.

– Готова окунуться? – спросил Тревис. – Клянусь, это весело.

– Давай, – согласилась Габи. Ее голос звучал до странности уверенно.

Тревис обменялся с Джо несколькими сигналами, и жужжание мотора вдруг стихло. Парашют начал снижаться. Глядя на стремительно приближающуюся воду, Габи попыталась рассмотреть, не таится ли там какая-нибудь тварь.

Парашют опускался все ниже и ниже, и, хотя Габи подняла ноги, холодная вода забрызгала ее до пояса. Когда она уже решила, что, видимо, придется шагать по волнам, катер набрал скорость, и они снова поднялись. Габи ощутила прилив адреналина и даже не стала скрывать широкую улыбку.

Тревис легонько подтолкнул ее:

– Видишь? Все не так плохо.

– А можно еще разок? – попросила Габи.

Тревис и Габи катались еще четверть часа и несколько раз окунались; потом они вернулись на катер, и каждая пара прокатилась вторично. К тому времени солнце поднялось высоко, дети устали и закапризничали. Тревис направил катер в бухту Смотрового мыса. Он остановился на отмели, Джо бросил якорь за борт, потом снял рубашку и прыгнул вслед за ним. Глубина была по пояс; Мэтт отработанным движением протянул ему переносной холодильник, тоже снял рубашку и прыгнул в воду. Джо, в свою очередь, передал ему другой холодильник и последовал за приятелями, а Тревис занял его место. Ему досталось нести небольшой гриль и мешок с углем. Женщины спустились в воду одновременно и взяли на руки детей. Через минуту на катере остались только Стефани и Габи. Габи стояла на корме и размышляла, не предложить ли свою помощь, а Стефани, абсолютно равнодушная к всеобщей суете, по-прежнему лежала во весь рост на носу и загорала.

– Я на каникулах и не испытываю особой нужды предлагать свои услуги, – пояснила она, не трогаясь с места. – И потом, у них так все хорошо получается, что я совершенно не чувствую себя лодырем.

– Ты не лодырь.

– Разумеется, лодырь. Время от времени человеку нужно побездельничать. Как сказал Конфуций, «тот, кто ничего не делает, ничего и не должен делать» [4].

Габи задумалась, потом сдвинула брови:

– Конфуций действительно так сказал?

Стефани чуть заметно пожала плечами:

– Нет, но какая разница? Суть в том, что они сами управились. И наверняка испытывают глубокое удовлетворение от собственного трудолюбия. Кто я такая, чтобы лишать их веселья?