Дэвид Льюис - Дитя мое

С каждым прожитым годом прошлое становилось все более отдаленным и туманным… Хотя Джек по-настоящему любил свою сестру, он до сих пор имел на нее зуб, хотя бы потому, что своим поведением она слишком сильно напоминала ему мать. Хотя Библия учила его обратному, Джек не мог смотреть на фотографию собственной матери без того, чтобы не испытывать сожаления и гнева.

– Прости не ради нее, а ради себя, – как-то сказала ему Келли.

Это предложила ему женщина, которая смогла простить того, кто похитил ее дочь. Если Келли смогла, значит, и он сможет.

Сбросив ватное одеяло, Джек потянулся за халатом. Включив лампу на прикроватном столике, он вытащил из нижнего ящика фотографию матери. Впервые он увидел то, что никогда прежде не пришло бы ему в голову. Душевной боли больше не было. Он видел глаза Натти.

На следующее утро Джек предложил кое-что новенькое. Натти с энтузиазмом приняла его предложение. Когда Сан вышла из своей комнаты, из комнаты Лауры , Джек повторил свое предложение. Сестра удивилась, но возражать не стала.

– Пора! – защебетала Натти.

Они сели в Билли-Боба и поехали на Вустерское кладбище, расположенное к югу от городка. Оставив пикап на обочине дороги, Джек встал на проторенную тропинку. Впереди простирались сотни могильных плит. Он не бывал здесь со дня похорон Дэнни, поэтому имел лишь туманное представление о том, где расположены могилы членов его семьи.

– Следуй за мной, – просто сказала Сан, устремившись к северному краю кладбища.

Сестра шагала мимо последнего ряда могильных плит. Остановившись, она прикоснулась к общему камню над могилами Дэнни и Дарлы. Затем, миновав могилу отца, Сан подошла к простой плите из серого гранита, возвышавшейся над местом упокоения матери. Они стояли возле нее несколько минут, углубившись в свои мысли. Джек обнял сестру. Сан подалась в его сторону, сначала вроде бы неохотно, но затем она плотно прижалась к нему. Хотя Сан часто целовала его в щеку, Джек не мог припомнить, чтобы когда-либо ее обнимал.

Взгляд его вначале остановился на могильной плите отца. Уолтер Ливингстон. Сердце сжалось. Он перевел взгляд на могилу матери. «Хелен Ливингстон», – гласила надпись. Ниже значились даты рождения и смерти. Никакой эпитафии. Никаких приятных банальностей. Ограничились словами: «Жена и мать». Неделю назад Джек сказал бы на это: «Как бы не так».

Он посмотрел на Натти. Девочка, присев на корточки, читала имена Дэнни и Дарлы на могильной плите. Правда вызывала в его душе благоговейный страх. Его маленькая девочка – внучка его матери. Его племянница. Его обожаемая Натти унаследовала глаза его матери, нос его матери и в определенной мере характер его матери. Все эти годы он воспитывал плоть от плоти, кровь от крови его матери.

Спустя несколько минут они, сложив руки, помолились. Затем Джек присел на колени перед могилой матери. Рука Сан легла ему на плечо. Натти тесно прижалась к своему приемному отцу.

– Я прощаю тебя, мама, – мысленно, а затем вслух произнес он.

Натти крепко обняла его за шею и сказала могиле:

– Привет, бабушка. Мне тебя не хватает.

Джек не понимал, как можно скучать по той, кого никогда в жизни не видел, но решил не вмешиваться. Он выпрямился во весь рост. На глазах Сан поблескивали слезы, хотя сестра никогда не отличалась особой чувствительностью.

После этого они направились в любимую закусочную Натти есть жирные гамбургеры и картошку фри. Настроение у них улучшилось, несмотря на скорый отъезд Сан. Натти сидела так близко к тете, что той приходилось держать пищу левой рукой. При других обстоятельствах Сан обязательно попросила бы Натти отодвинуться, но только не сегодня.

Джек улыбнулся, наблюдая за ними. Натти восхищалась остроумием и чувством стиля своей тети. Сама девочка одевалась опрятно и за словом в карман никогда не лезла.

«Следовало давным-давно догадаться», – подумалось ему.

В пятницу Джек позвонил Лауре на мобильный телефон, но абонент оказался вне зоны доступа.

– Она поехала домой, – чуть слышно сказал он себе.

Хотя храбрость этой женщины его и восхищала, легче на душе ему не становилось. По правде говоря, этого-то он и боялся. Джек позвонил ее двоюродному брату, желая удостовериться, что его опасения не беспочвенны.

– Когда Лаура с вами свяжется, передайте ей, что я звонил, – попросил он.

Двоюродный брат сказал, что непременно передаст.

– Она очень рискует. Ее семья немного… радикальна…