Дэвид Льюис - Дитя мое

Джек видел, что она хочет что-то сказать, но не решается. Если уж начистоту, то он просто презирал мать, хотя долгое время безуспешно боролся с этим чувством. Позже, раздумывая о частых ссорах с сестрой и ее остром язычке, Джек подумал, что, пожалуй, проиграл эту длящуюся всю его жизнь войну.

– Я стараюсь, Келли… Иногда у меня получается, иногда нет. Это куда труднее, чем может показаться. Долгое время я топил свой гнев в том, что сделало мою мать такой несносной… в алкоголе…

– Тебе, должно быть, пришлось совсем несладко… больно…

Джек презрительно хмыкнул.

– Единственная боль, о которой я помню, это боль, причиняемая ею моему отцу. Я считаю, что в конечном счете это она лишила меня его. – Вздохнув, он смущенно добавил: – Но я стараюсь.

Келли обняла его.

– По-моему, мы не понимаем, что начинаем прощать, до тех пор, пока окончательно не простим. Мне кажется, чувства следуют после сделанного нами выбора. Мы должны укрепиться в своей вере. К тому же простить ты должен не ради нее, а ради себя. – Взглянув на него, Келли извиняющимся тоном прибавила: – Полагаю, мой непродолжительный брак кое-чему меня все же научил. Не слишком ли нравоучительный тон я взяла?

Джек отрицательно покачал головой. Как раз из уст Сан это прозвучало бы как беспардонное нравоучение. А в словах Келли было предвестие надежды, но его, впрочем, немного смутило то обстоятельство, что она упомянула о своем муже. О нем она вспоминала крайне редко.

– Однажды все встанет на свои места, – сказала Келли. – Ты уже почти ее простил. Я это вижу в тебе… Знаешь, Джек, что мне нравится в тебе? Ты всегда видишь только самое лучшее в окружающих.

«Не совсем так», – подумалось ему.

– Мы все хотим, чтобы о нас помнили только хорошее, – сказала она, а потом внезапно рассмеялась. – Я уж точно хочу!

Джек поцеловав ее в щеку, силясь воскресить в памяти не то что хорошее – хотя бы неплохое воспоминание, связанное с его матерью.

– Есть кое-что, – криво улыбнувшись, произнес он. – Мама показала мне, кем я не хочу быть.

Выйдя из дома, они отправились на аэродром и спустя полчаса их самолет уже отрывался от земли. Это был их второй совместный полет. На этот раз Келли нервничала заметно меньше. Самолет пролетал над озером, вокруг которого они прогуливались во время первого своего настоящего свидания. Завороженная, Келли смотрела на открывающийся внизу вид.

– Мы летим на высоте две тысячи футов над землей, – рассмеявшись, произнес Джек. – Все внизу должно казаться маленьким. – Повернув на север, он поинтересовался: – Хочешь еще раз посадить?

Глаза ее округлились.

– Я не думаю, Джек. Спасибо, конечно, за предложение, но лучше не надо.

Улыбаясь, он продолжил свое небольшое воздушное турне, показывая своей спутнице достопримечательности Вустера.

Спустя час самолет приземлился и покатился по взлетно-посадочной полосе. Подрулив к нужному месту, Джек затормозил и выключил двигатель. Схватив его за рубашку, Келли привлекла его поближе и поцеловала в губы.

– За что?

– Ты поднял меня к облакам в прямом и переносном смысле слова.

Джек рассмеялся и поцеловал ее в ответ.

Позже они остановились возле кафе и заняли свои места . В течение последующего часа Келли взахлеб описывала все радости полета. Джек почти не различал звуков окружающего мира – ни громогласного хохота собравшихся за соседним столиком мужчин, ни жужжания кофе-машины, ни плача маленького ребенка. Он думал только о той радости, которую внесло в его жизнь знакомство с этой замечательной женщиной.

«А как бы все сложилось, если бы она тогда не вернулась?» – подумал Джек, вспоминая их встречу, свой рассказ о том, как Натти проучила забияку.

Должно быть, он уж слишком на нее засмотрелся. Келли вдруг покраснела. Сжимая в руке кружку, она отвела взгляд.

– Ты милый, Джек.

Переведя дух, он воспользовался удобным моментом:

– У нас много общего.

Келли улыбнулась, терпеливо ожидая продолжения.

– Мы оба потеряли наших любимых отцов.

Усмехнувшись, она с ним согласилась.

– Я внешне похожа на маму, но характер у меня папин.

– То же могу сказать и о себе.

Они рассмеялись.

– Я была папиной дочкой, – принялась рассказывать Келли. – Полагаю, мама всегда чувствовала себя немного обойденной, но, если начистоту, ее это особенно не тревожило. Она была слишком занята. Материнство никогда не занимало центрального места в ее жизни. Она из тех женщин, что, вырастив дочь, думают: «Пришло время двигаться дальше». – Издав едва слышный вздох, Келли крепче сжала свою кружку. – Я ее люблю, она – меня, но настоящей близости между нами нет. У нас слишком мало общего. Иногда нам очень трудно найти общую тему для разговора.