Мэгги Дэвис - Телохранитель

После длительного молчания писатель в конце концов произнес:

— Вы в самом деле хотите этого, Франческа? Или вы просто бросаете мне в утешение кость? Извините, но мне куда больше хотелось бы, чтобы вас интересовали не старые бумаги, а я сам.

Франческа, испытывая смущение, сказала:

— Не надо, Герберт! Разумеется, я в самом деле хочу разобрать семейные архивы. — Она усмехнулась. — Думаю, если не осталось никаких потомков Бладвортов, мы имеем право взглянуть на их бумаги. Будем сидеть там и смаковать все скандалы и секреты прошлых лет.

— Тогда встретимся на этой неделе. — Тон его голоса стал настойчивым. — Не будем откладывать это, ладно, Франческа? Давайте займемся этим побыстрее.

— Договоримся на послезавтра, — ответила она. — Я должна попросить секретаршу подготовить ключи от шкафов и вообще все, что нам может понадобиться. Надо выяснить, где что лежит. Я перезвоню вам или попрошу это сделать Дороти.

Последние слова прозвучали фальшиво, и она постаралась исправить их:

— Договорились?

Ей показалось, что он вздохнул.

— Лучше, если позвоните вы, — ответил Герберт Остроу.

Франческа старалась убедить себя, что никого не должно касаться, каталась ли она на яхте с Куртом Бергстромом и занимались ли они любовью. Но это не развеяло ее сомнения. Было совершенно ясно, что она вела себя достаточно неосторожно. Хотя, если вдуматься, какое кому дело в Палм-Бич до их отношений.

Первое время она говорила себе, что Палм-Бич никогда не примет дочь простого шофера Джованни Луккезе. Поэтому она не слишком старалась войти в местное общество и не прилагала к этому особых усилий. Но теперь ей, непонятно почему, захотелось быть принятой в обществе.

Она очертя голову бросилась в объятия Курта Бергстрома, никогда в жизни ей не приходилось испытывать такого головокружительного чувства. Какие бы сплетни ни ходили о бывшем муже Карлы или о ней самой, ей это было безразлично.

Лежа в объятиях Курта в его доме, Франческа спросила:

— Ты бывал когда-нибудь на вечерах у Джинки? Что они собой представляют?

Он лениво улыбнулся, скользнул взглядом по ее обнаженному телу.

— Огромный дом. Отличная еда. Толпа людей, почти незнакомых друг с другом.

Франческа засмеялась. Его описания всегда были краткими, точными и большей частью забавными. Что-то беспокоило ее, и он чувствовал это. Франческе хотелось, чтобы люди увидели их вместе и узнали, что они счастливы. Она уговорила его пойти вместе с ней к Джинки.

«Дубовая бухта» была самым большим поместьем на северной оконечности острова. Никакой информации о самом доме найти в печати было невозможно, но сведущие люди рассказывали, что в построенном по образцу средиземноморской виллы особняке Джинки в общей сложности восемьдесят комнат, упоминали два плавательных бассейна и отличные корты для сквоша.

Вокруг виллы располагался прекрасно ухоженный парк, позади дома дорожки и террасы спускались к большому частному причалу для яхт, где была пришвартована яхта Джинки, впечатляющее тридцатиметровое судно. Приглашенные на ужин гости с коктейлями в руках спускались с террасы виллы по дорожкам к бухте, где на палубе яхты тоже располагался небольшой бар. Взяв новую порцию коктейля, они осматривали великолепное судно и возвращались на виллу.

Зная, что они с Куртом будут привлекать всеобщее внимание, Франческа, собираясь на ужин у Джинки, оделась особенно тщательно. На ней было длинное платье зеленого шелка, отделанное золотой нитью, массивные золотые серьги, очень шедшие к ее темным волосам. Курт Бергстром был облачен в белый смокинг, манишку и темно-синие брюки.

Оказалось, что гостей, появившихся, как и они, в приличествующих случаю вечерних туалетах, было совсем немного. По крайней мере две женщины щеголяли в белых брюках, большинство мужчин были в повседневных костюмах. Один гость, представленный как брокер Джинки из Нью-Йорка, похоже, всерьез решил, что летом в Палм-Бич даже на званый ужин можно появиться в шортах и рубашке без галстука. Сам Джинки встречал гостей в белой сорочке, в вороте которой был виден темно-красный шейный платок, и синих брюках — невысокий человечек с беззаботным выражением лица. Создавалось впечатление, что он случайный человек на этом сборище, что кто-то поставил его в центре толпы и тут же забыл про него.

Множество официантов осторожно пробиралось между гостей, предлагая напитки. Ужин на сорок с лишним человек в поместье Джинки означал стол, накрытый на огромной застекленной веранде с кондиционированным воздухом, нависавшей над залитой светом бухтой, за которой расстилались воды озера Ворт. Но атмосфера вечера была безличной; все это вполне могло происходить в клубе Палм-Бич или в местном ресторане.