Мэгги Дэвис - Телохранитель

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что все это значит, — решительно потребовала она. — Почему я должна уезжать из города? Из-за чего такая паника? Почему ты мне ничего не говоришь?

На этот раз Курт остановился и повернулся к ней. Очень тихим тоном, который сейчас ей показался зловещим, он сказал:

— Чем меньше ты знаешь, Франческа, тем лучше для всех нас.

Она воскликнула со слезами в голосе:

— Но почему уезжаешь ты? Ведь ты же не знал этих людей?

Курт не мог скрыть своего раздражения.

— Послушай, — произнес он, — когда кидают камень в воду, по поверхности расходятся круги. Пусть даже какая-то дура и убила своего любовника. За расследование взялась полиция, они начнут копаться, совать всюду свой нос и непременно захотят узнать, кто ее друзья, с кем дружил убитый, ее адвокат потребует вызова свидетелей. Они доберутся до всех!

Он помолчал, наблюдая, как она, сидя на кровати, надевает босоножки на высоких каблуках.

— Когда здесь, в Палм-Бич, заваривается такая каша, все стараются быть в это время подальше отсюда. Пойми, Франческа, ни мне, ни тебе, которые знавали Берни и маленькую Эльзу, разговаривали с ними на вечеринках, заглядывали к ним в клинику, лучше не попадаться на глаза полиции. Понятно тебе?

Она покачала головой, чувствуя, что он говорит далеко не все, и спросила:

— Но почему я не могу пойти с тобой? Я ведь могу помочь тебе на яхте. И куда ты поплывешь на «Фрейе»?

— Нет, — коротко и решительно произнес он.

Франческа поняла, что спорить бесполезно. Курт притянул ее к себе, поцеловал, и они расстались.

Дороти Смитсон появилась в поместье в пятом часу утра. Только начинало светать, но в особняке были освещены почти все окна. Курт Бергстром взял «Порше» и унесся в порт, где на рейде стояла «Фрейя». Джон Тартл, предупрежденный Ларри, ночным охранником, с удивительной быстротой появился в доме, едва Франческа вошла в свою комнату. Делия Мари тоже была на ногах и готовила завтрак. И даже миссис Шенер, в своем неизменном розовом форменном платье, хотя и в шлепанцах, наполнила для Франчески ванну.

В этот ранний час телефоны авиакомпаний были постоянно заняты. Похоже, все обитатели Палм-Бич тоже собирались в дорогу. Дороти Смитсон готовила программу поездки в Нью-Йорк и посещения Фонда Бладвортов. Известие об убийстве доктора-диетолога ее совершенно не взволновало, но, когда Франческа передала ей совет Курта на какое-то время уехать, она тихонько присвистнула.

— Что все это значит? — в отчаянии воскликнула Франческа. — Почему все кругом знают, что происходит, но только не я?

— Не знают, — ответила секретарша. — Могут только догадываться, но, когда происходит что-нибудь подобное, стараются находиться подальше от города.

— Я почти не знала этих людей!

— Но они скорее всего знали вас. И в этом все дело, — спокойно объяснила Дороти. Она принялась доставать из ящиков стола мелкие вещи Франчески и складывать их в дорожную сумку. — Не забывайте, вы наследница состояния Бладвортов и вам нельзя быть причастной к какому-нибудь скандалу. Всякий раз, когда ваша фамилия появляется в газетах, ее могут прочитать акционеры и спросить, в чем дело. Вам когда-нибудь приходилось слышать выражение «Осторожность — лучшая доблесть»? Стало быть, как только что-то случается — прочь из города.

— Не могу согласиться с этим, — возразила Франческа, обводя взглядом спальню.

В комнате царил полный беспорядок, и Франческе пришло в голову, что со стороны ее можно принять за преступника, спасающегося от правосудия. Никто из домочадцев не обращал на нее ни малейшего внимания: миссис Шенер, раскрыв дверцы шкафов, отбирала туалеты, которые могли понадобиться в Нью-Йорке, ночной охранник уже начал сносить вниз упакованные чемоданы. Франческа снова подумала, что куда меньше понимает в происходящем, чем прислуга «Дома Чарльза».

Делия Мари внесла поднос с завтраком, и Франческа села за стол. Уже почти рассвело. Зазвонил телефон, она взяла трубку, протянутую ей поварихой, и прижала ее плечом к уху, пытаясь одновременно намазать маслом кусок хлеба.

В трубке послышался вежливый голос Герберта Остроу:

— Как я понимаю, вы все уже знаете. Я хочу сказать — про Эльзу. Едва прорвался к вам, у вас на коммутаторе сидит сущий зверь, но я догадался, что вы уже не спите.

— Что происходит, Герберт? — воскликнула она. — Вы знаете, чем мы сейчас занимаемся? Собираемся уезжать в Нью-Йорк.

— А где Курт? — спросил писатель.