Борис Бедный - Девчата

– Все равно не пойду, – не сдавалась Тося. – Этак вы все гуртом навалитесь, что от меня останется? Я в газету напишу, грамотная!

– Да постой ты, затараторила… Не захочешь – не пойдешь, никто тебя насильно не заставит. Но ты о нашем лесопункте подумай: вчера из-за этой ерунды с питанием ваш участок недодал четырнадцать кубиков, а сегодня уже двадцать два. Если и дальше таким макаром пойдет, мы из-за тебя весь квартальный план завалим… Где-то люди ждут древесины, а мы им – кукиш с маслом. «Почему?» – спросят. «Да вот Тося Кислицына не хочет вам помочь!» Они дом заложили, а достроить нечем. Дорогу в пустыне тянут, а шпал нехватка. В шахту рабочие спустились уголек рубать, а крепежного лесу нету, и получается у шахтеров сплошной перекур с дремотой… И все из-за тебя!

Тося сникла было под тяжким грузом, взваленным на ее плечи, но тут же рассердилась на себя за то, что так легко клюнула на нехитрую удочку Игната Васильевича.

– Вы меня не агитируйте! Я и сама знаю, куда наш лес идет, стенгазету читаю. И почему я одна в ответе? Что я, крайняя?.. Виновата разве я, что у меня щи получаются? Я ведь ни на каких курсах не училась: просто варю и пробую на вкус, солю в меру и луку для заправки не жалею. Так-то каждый сумеет, были бы продукты.

– А вот Гавриловна не сумела! – живо сказал Игнат Васильевич. – Сама видела. Не прибедняйся, Тося, талант у тебя к этому делу!

Тося криво усмехнулась:

«– Так уж и талант? Скажете тоже!

– Талант, и самый настоящий! – уверил Тосю начальник лесопункта. – Это все равно как Пушкин: берет чистый лист бумаги и пишет увлекательные стихи: «Роняет лес багряный свой убор» или «Одна в глуши лесов сосновых давно, давно ты ждешь меня…»

Игнат Васильевич победоносно покосился на Дементьева. А Тося сперва сильно удивилась тому, что их начальник, оказывается, так хорошо знает Пушкина. Но тут же она припомнила, что оба стиха были о лесе, и решила, что знать такие стихи, наверно, обязаны все руководящие работники лесной промышленности.

– …А я, к примеру, возьму тот же лист, – Игнат Васильевич для наглядности взял со стола чистый лист бумаги и помахал им в воздухе, – и у меня получится: «Та-ра-ра, выезжали трактора»… Ведь так?

– Вам видней, что там у вас получится, – дипломатично ответила Тося. – Что ж, раз мне щи удаются, так я теперь на всю жизнь к кухне привязана? Из-за этой кулинарии… некоторые думают, что я не только на работе, а и в жизни подсобная…

Тося быстро взглянула на Илью, который, опустив голову, смирно сидел в сторонке и мял в руках пыжиковую свою шапку. К столу подошел Дементьев. Сначала его забавляла та серьезность, с какой грузный начальник пытался убедить маленькую повариху вернуться на кухню, и даже Пушкина себе в подмогу мобилизовал. А потом разговор не на шутку заинтересовал молодого инженера.

– Можно мне? – спросил он у Игната Васильевича и по студенческой привычке даже руку приподнял. – Вы одно поймите, товарищ Киселева…

– Кислицына я! – самолюбиво перебила его Тося.

– Виноват, товарищ Кислицына, вы одно поймите: дело к тому идет, что скоро мы всех женщин освободим от тяжелой работы в лесу. Что ж вы, одна против всех? Против всей нашей политики в женском вопросе?

Заслышав, что ее обвиняют в таких тяжких прегрешениях, Тося сразу оробела. Она испугалась вдруг, что ее и отсюда попрут, как вытурили из совхоза, и она так и не доведет до конца одной важной перевоспитательной работы.

– Да не против она! – заступился Илья за Тосю. – Просто ветер еще у нее в голове!

– Ты по себе не суди! – посоветовала ему Тося, а начальству сказала: – С обрубки сучьев я могу и уйти, но только не на кухню. Я… это самое, расти хочу, овладевать новой профессией, вот!

– И расти себе на здоровье, – разрешил Игнат Васильевич посвежевшим после передышки голосом. – Будешь хорошо работать – переведем в столовую, главным поваром станешь… У тебя такие перспективы!

– Да ну их! – забраковала Тося все перспективы. – Не буду я подсобницей, так и жизнь пройдет.

Игнат Васильевич сердито посмотрел на Илью.

– Откуда ты взяла, что питание – подсобная работа? Хорошенькое дело! Сама видишь: не пообедали лесорубы – и выработка сразу упала. Питание – такая же основная работа, как и лесозаготовки, ведь правда? – обратился начальник к Чуркину.

– Самая что ни на есть основная! – с готовностью подтвердил Чуркин и вытер губы, будто только что вкусно пообедал.

– И кто тебе такую чушь ляпнул?! – загремел Игнат Васильевич, нащупав слабое Тосино место. – Скажи, кто ¦– и я ему, дезорганизатору, сразу выговор закатаю!