Борис Бедный - Девчата

– Теперь уж немного. Узнаю только, как девчата в лесных поселках влюбляются, – сразу уеду… – фантазировала Анфиса. – А шляпу, между прочим, не так носят. – Бесцеремонно, на правах артистки, она поправила шляпу на голове инженера. – Вот так лучше будет.

– А я их никогда не носил! – признался Дементьев с внезапной откровенностью человека простого и доверчивого, готового при случае посмеяться над своим незадавшимся щегольством. – Знаете, купил для солидности! Глупо, конечно… Я ведь только в прошлом месяце институт окончил.

Анфиса с любопытством посмотрела на инженера.

– Зачем вы все это рассказываете? – удивилась она. – Ведь вам же это невыгодно.

– А чего там! – со смехом ответил Дементьев. – Видно птицу по полету.

– Вот и пришли. – Анфиса показала на двухэтажное здание конторы. – До свиданья.

– Как, уже? – вырвалось у Дементьева. – До чего же маленький поселок!.. Мы так и не познакомились.

Он поставил чемодан на снег и протянул руку. Оглушив Дементьева с Анфисой визгом, по улице промчалась стая мальчишек, вооруженных деревянными саблями.

– В Чапаева играют, – со знанием дела сказал Дементьев и задержал руку Анфисы в своей. – Вы в областном театре работаете?

– В областном… – не очень-то уверенно ответила Анфиса, начиная жалеть уже, что пустилась на этот ненужный ей обман.

Преследуемый своими дружками, Петька Чуркин пулей пролетел между Анфисой и Дементьевым, разъединив их руки.

– Шустрый постреленок! – кисло похвалил Дементьев и пообещал Анфисе: – Буду в городе – обязательно спектакль с вашим участием посмотрю!

– Милости просим.

Анфиса ушла, гордо вскинув голову и держась преувеличенно прямо: так, по ее мнению, должны были ходить настоящие артистки. Окончательно очарованный Деменьтев долго глядел ей вслед, потом сбил шляпу на затылок и поднялся по ступенькам в контору.

А Анфиса, дойдя до угла, бегом вернулась к конторе, прошмыгнула воровато в коридор и скрылась за дверью коммутатора.

У аппарата дежурила девица с серьгами, заменившая Надю.

– Ты что такая веселая? – удивилась она, присматриваясь к возбужденной Анфисе.

– Человека одного встретила.

– Ну и что?

– Так…

Анфиса вынула из ящика стола осколок зеркала, похожий на Африку, подержала в руке и снова спрятала в ящик, позабыв взглянуть на себя.

После позорного провала в первый день своей работы поварихой Гавриловна приняла все меры, чтобы избежать вторичной неудачи. Избушка украсилась плакатами: «Мойте руки перед едой» и «Мухи – разносчики заразы». На самой середке кухонного стола по-хозяйски возлегала замусоленная поваренная книга. Гавриловна поминутно заглядывала в нее, шевелила по-школярски губами и в точности следовала ученым советам.

А Тося раздобыла ватные брюки, и сугробы сегодня были ей уже не страшны. После вчерашней работы у нее ныли все косточки, но Тося внушила себе, что главные трудности уже позади. Белоручкой Тося никогда не была, за свою недолгую жизнь ей приходилось и дрова колоть, и картошку копать, и коровники чистить. Ее выручила давняя рабочая хватка, и теперь с некоторым даже щегольством бывалого лесоруба она ловко орудовала легким, остро наточенным топориком.

С утра Тося поглядывала на Илью, приглашая его убедиться, что слов на ветер она не бросает и уже приноровилась к новой работе. Но Илья сегодня упрямо валил дерево «за деревом, а в Тосину сторону даже и не смотрел. Тося никак не могла понять: то ли о плане он так заботится, то ли считает, что слишком ласков был с ней вчера. «Ладно, – решила она, – сочтемся».

Она подошла к толстой ветке, высоко занесла свой зеркальный топорик и вдруг увидела, что ветка отпилена от ствола. Илья валил деревья неподалеку, повернувшись спиной к Тосе, словно был тут совсем ни при чем. Вот он свалил ветвистую елку и по пути к следующему дереву отчекрыжил бензопилой самые толстые ветки, чтобы облегчить Тосе работу.

Сначала Тося надеялась, что девчата ничего не поймут, но вскоре заметила, что они старательно обходят спиленные ветки, догадавшись, для кого они предназначены.

– Неспроста все это, – сказала Надя, чуткая к чужому счастью.

– Старается, ирод! – беспечно откликнулась Тося, чтобы девчата не думали, что она от радости потеряла дар речи.

А Катя невинно спросила:

– С чего бы это, Тось, а? Такого у нас сроду не было.

– Чего-чего! – разозлилась Тося. – Помаленьку перевоспитывается человек, о всей бригаде заботится… На план нажимает!