Борис Бедный - Девчата

– Поднажмем, ребятушки! – крикнул Чуркин хриплым голосом.

– Да не ребятушки мы, а девчатушки, – поправила мастера Катя, которая, полюбив Сашку, незаметно для себя прониклась его нетерпимостью ко всяческим ошибкам и непорядкам.

Чуркин почесал в затылке, философски изрек:

– Все едино! – вытащил часы-блюдце и покосился на солнце.

Признаться, Тося не очень-то надеялась, что Илья сразу же послушается ее. Но он, нарушая все правила, стал валить лишь сосны и лиственные деревья, а трудные для Тоси елки обходил стороной, будто и не росли они на делянке.

– Это что еще за выборочная рубка? – загремел Чуркин. – Кончай фокусы, Илюха!

И пришлось Илье вернуться к пропущенным елкам и спилить их все до единой.

Гавриловна неумело заколотила топором в буфер. Выстроившись цепочками, лесорубы заспешили по тропкам к навесу –; молодые, вволю наработавшиеся, проголодавшиеся.

Разом несколько ложек нырнуло в миски. Отведав щей, приготовленных новой поварихой, лесорубы недоуменно переглянулись. Общее мнение выразил Филя.

– Да, – сказал он, выплескивая щи на снег, – в ресторане она не работала!

Кругом зашумели:

– Да это пойло какое-то!

– Я сам лучше сварю!

– Ну и повариха!

Вслед за Филей многие лесорубы выплеснули щи и пошли за кашей. Лохмотья капусты валялись на снегу, исходя паром.

И вторым своим блюдом Гавриловна не угодила лесорубам.

– Сырая каша!

– И пригорела!

– Наша Тося лучше готовила!

Растерявшаяся Гавриловна вспомнила Тосины наставления и совсем некстати предложила:

– Может, кто добавки хочет?

– Сама ешь! – сердито посоветовал Филя, всухомятку жуя хлеб. – Это ж смех: до старости дожила, а щи не умеет сготовить!

Почуяв, что в воздухе запахло скандалом, Длинномер и еще один парень из ватаги – Мерзлявый – стали за спиной своего атамана.

– Теперь понятно, почему мужик ее на сплав подался, – сказал Длинномер, развивая мысль Фили.

.– Интеллигенцию из себя корчит! – подхватил Мерзлявый: помимо главного своего качества, отмеченного прозвищем, он был известен еще в поселке застарелой неприязнью ко всем поголовно интеллигентам. «

– Постыдились бы, она вам в матери годится, – вмешался Сашка, чувствуя себя неловко, как всегда, когда ему приходилось призывать к порядку своих товарищей по работе и друзей детства.

Длинномер с Мерзлявым разом перевели глаза на атамана, ожидая команды: стыдиться им или можно еще повременить. Филя, не любящий скандалить на голодный желудок, молча пододвинул к себе миску с хлебом. Парни переглянулись и разом запустили руки в хлебницу.

И другие лесорубы последовали их примеру, живо расхватали весь хлеб и отошли от кухни. Ксан Ксаныч заботливо положил перед Надей здоровенный ломоть, выхваченный из-под носа зазевавшегося Длинномера, вынул из кармана кисет с махоркой и тонко пошутил:

– После сытного обеда можно и закурить…

Лишь четверо остались за столом. Сашка смущенно покрякивал и листал свой блокнот, куда он позавчера так необдуманно записал Тосю. Надя сосредоточенно ела хлеб, время от времени сдабривая его ложкой забракованных всеми щей, и вид у нее сейчас был такой будто она не обедала, а делала очередную работу. На другом конце стола рядышком, как добрые друзья, сидели Тося с Ильей, искоса поглядывая друг на друга, и полоскали ложки в мисках.

Мастер Чуркин поскользнулся на капусте, щедро разбросанной вокруг кухни, обескураженно сказал;

– Дела-а!.. – и почесал в затылке.

Анфиса встречает Дементьева Грузовик обогнал Анфису, идущую на дежурство, и остановился у гаража. Из кабины вылез молодой инженер Дементьев, назначенный в лесопункт техноруком. На нем – высокие охотничьи сапоги и новенькая велюровая шляпа, сбитая на затылок.

Дементьев вынул из кузова чемодан и огляделся по сторонам, не зная, куда идти.

– Где тут у вас контора? – спросил он у Анфисы, поравнявшейся с грузовиком.

Анфиса обернулась – и лицо молодого инженера разом посветлело. Машинально он провел рукой по небритой щеке.

– Идемте, я покажу, – предложила Анфиса, довольная произведенным ею впечатлением.

По дороге Дементьев украдкой разглядывал красивую Анфису.

– Вы кем здесь работаете? – поинтересовался он.

– Я… артистка, – неожиданно для себя сказала Анфиса, сама не понимая, зачем понадобилась ей эта ложь. – В театре поручили мне роль девушки из лесного поселка, вот я здесь и вживаюсь в образ.

– Вот оно что! – уважительно проговорил Дементьев и добавил с изрядной долей разочарования: – А я думал, вы здесь работаете… И долго вам еще осталось… вживаться?