Борис Бедный - Девчата

– Что это с Катериной? – полюбопытствовал Илья.

– Плеврит-аппендицит… Слышь, ты мелких веток не пили, а то… совсем у меня топор заржавеет.

– Ишь ты! – подивился Илья и зашагал к своей бензопиле.

Тося видела, как по дороге он сунул в рот папиросу, которую так и не успел прикурить у костра, и чиркнул спичкой. Значит, спички у него были, зачем же он тогда подходил к костру? И все-то он хитрит! Облачко дыма выпорхнуло изо рта Ильи, сизой тенью пробежало по белому стволу березы и воровато нырнуло в густую темень елки.

– Вот тебе и смешанный лес… – пробормотала Тося. Она подумала, что на старшего брата Илья все-таки не тянет, но сожаления почему-то не почувствовала.

– Все перевоспитываешь? – ехидно спросила Катя, швырнула в костер тяжелую ветку и вдруг запела высоким голосом первой в поселке певуньи:

Хороша я, хороша…

Тося весело подхватила:

Да плохо одета!

Катя погрозила ей кулаком, чтобы Тося не портила неуместным своим весельем старинную грустную песню, и они в лад повели:

Никто замуж не берет Девушку за это…

И другие девчата присоединились к песне, одна лишь Надя работала молча: сильными мужскими ударами отсекала ветки и целыми возами стаскивала их в костер. Мысли ее бродили где-то далеко. Она так яростно рубила сучья, словно вымещала на них злость за обидную свою некрасоту и за всю свою незадавшуюся жизнь. Похоже, и в лесу Надя не избавилась от невеселых дум, которые выжили ее с коммутатора.

Гавриловна в последний раз попробовала варево, сама себе удовлетворенно покивала головой, захлопнула поваренную книгу и затрезвонила топором в буфер, сзывая лесорубов на обед.

– Посмотрим, чем нас сегодня порадуют! – загадал Филя, подставляя миску.

Он хлебнул щей и тут же выплеснул их на снег. И другие лесорубы выплеснули. Сегодняшняя парующая капуста встретилась на снегу со вчерашней замерзшей.

– Опять двадцать пять!

– Тосю назад давайте!

– Только продукты переводит!

– Тоську-у!..

Гавриловна оправдывалась, размахивая поваренной книгой:

– Ничего вы не понимаете! Я по всем правилам варила, как в книге написано: и капусту крупно крошила, и морковку звездочкой резала!

– Вот у вас и получилась морковка с капустой, а у Тоси настоящие щи были, – сказала Вера.

– Это все Сашка с Илюхой надумали, за процентом погнались! – крикнула Катя. – Вернуть надо Кислицу!

Наиболее дальновидные лесорубы вынули из сумок бутылки с молоком. Сашка шепнул Илье:

– Обмишурились мы с тобой.

– Кто ж знал, что она такая незаменимая?

Илья с невольным почтеньем покосился на Тосю, и та вдруг показалась ему красивей, чем он привык считать.

– Ничего, есть можно, – покривила Тося душой, зажмурилась и проглотила ложку щей.

– Да брось ты, Тоська, благородство показывать! – налетела на нее Катя.

Мерзлявый подошел к мастеру Чуркину и, барабаня ложкой по столу, запел ему в лицо:

Подавай расчет, хозяин, Мне работа не мила.., Чуркин пробормотал:

– Дела-а… – и по стародавней своей привычке занес было руку, чтобы почесать в затылке, но Филя, подкравшись сзади, перехватил его руку. – Тебе чего?

– Принимай, мастер, меры! Я чегой-то скучный становлюсь, когда в животе у меня пусто!

В кабинете начальника лесопункта за столом сидели Игнат Васильевич и Чуркин. Дементьев стоял у стены и рассматривал схему лесовозных путей. Как всегда, за письменным столом у Игната Васильевича был такой вид, точно он на минуту забежал в кабинет и по ошибке сел на чужое место в ожидании всамделишного начальника.

– И с замужними я говорил, и с девками, – докладывал Чуркин, – никто не хочет в стряпухи идти. Помнишь, после войны отбою не было, а теперь дефицитная стала профессия. И как мы выкрутимся – ума не приложу…

Вошел Илья, таща за собой упирающуюся Тосю. Игнат Васильевич так живо вскочил, будто в кабинет «к нему пожаловал сам председатель совнархоза.

– Вот что, товарищ Кислицына, – бодрым голосом сказал он, услужливо придвигая к Тосе стул, – придется тебе вернуться на кухню.

– И не подумаю! – Тося с непримиримым видом затянула потуже концы платка. – Не имеете такого права!

Игнат Васильевич смущенно крякнул и покосился* на Дементьева. Ему хотелось и Тосю поскорей уломать, и перед новым техноруком выказать себя с лучшей стороны, чтобы тот не думал, будто заехал в такую глушь, где в начальниках лесопункта медведи ходят.

– Да ты погоди, не лезь в бутылку, – попытался урезонить он Тосю. – Ты пойми: тебя, девчонку, сколько народу просит. И товарищи по работе, и все мы… Ты уважь нашу просьбу, девушка, уважь!