Борис Бедный - Девчата

– Эх, зря я картинки порвала! – пожалела Тося, великодушно давая Илье возможность собраться с мыслями.

Илья молча полез в карман за папиросами. Лафа этим ребятам! Как что – так закуривают! Пока папиросы со спичками достанут, да чиркнут, да пустят дым ¦– глядишь, самое трудное время и пробежит. Вроде и не делают ничего, а все при деле. Умеют, черти стоеросовые!

А Тося была некурящей, и ей ничего другого не оставалось, как торчать истуканом на крыльце конторы. Она завистливо покосилась на Илью, разминающего папиросу – ведь папиросу еще и разминать можно целую минуту, а потом еще полминуты стучать мундштуком по спичечному коробку или по ногтю – выбирай, чего душа желает, – и строго предупредила:

– Ты только ничего такого не думай. Я совсем не из-за тебя на кухню вернулась, а… для пользы дела. Надо, понимаешь?

– А я ничего и не думаю, – угрюмо отозвался Илья, постукивая папиросой по ногтю большого пальца.

Значит, он предпочитает ноготь…

– Вот это правильно! – одобрила Тося и сбежала с крыльца, не дожидаясь, пока Илья начнет чиркать спичкой и пускать дым.

Дементьев с Чуркиным обходили делянку.

– Волоки у вас некудышные, только тракторы калечить! – распекал мастера Дементьев со всем пылом начинающего начальника. – А если эти… подснежники не уберете, вам не поздоровится!

Он пнул ногой хлыст, занесенный снегом.

– Новая метла, она, конечно… – пробормотал Чуркин.

Они подошли к кривобокой и щелястой Тосиной кухне, переделанной из летнего навеса. Выпавший ночью снег запорошил постыдные лохмотья капусты, оставшиеся от Гавриловны, и теперь ничто не напоминало о том, что Тося покидала кухню и пробовала свои силы на основной работе. И, как встарь, от котла валил дразнящий аромат.

– А это что за избушка на курьих ножках? – поинтересовался Дементьев и проглотил набежавшую слюну. – Неужто столовая?

– Она самая… – Чуркин отвернулся от неказистых Тосиных хором и уточнил: – Филиал.

Убогий сарай выглядел особенно нелепо рядом с мощными трелевочными тракторами.

– Я думал, повариха привередничает, а за такие инженерные сооружения судить надо. Это же позор для всего лесопункта! – стал горячиться Дементьев.

Чуркин почесал в затылке.

– Так-то оно так, но есть и своя выгода. Не засижи-ваютсяу нас в перерыве: пообедают – и сразу за работу.

– В такой халупе не засидишься!

– Я же и говорю, – поспешно поддакнул Чуркин. – Народ привычный, опять же костры…

– Костры! – с ненавистью выпалил Дементьев и зашагал к ближнему трактору.

Он сосчитал все чокеры и сам опробовал тракторную лебедку. За придирчивой строгостью Дементьева угадывалась робость новоиспеченного инженера. Еще на институтской скамье он решил, что участок его будет передовым, но с чего начинать сейчас, не знал и хватался за все сразу.

– Товарищ технорук! –окликнула Дементьева бойкая Катя. – Ракету уже на Луну запустили, а мы тут все по старинке топориками тюкаем! Летом еще туда-сюда, а зимой до того в снегу вываляешься, не разобрать, кто ты: женский пол или дед-мороз?.. И домой придешь – сразу в сон кидает, хоть вечернюю школу бросай.

– Поменьше на Камчатке сиди, – выслуживаясь перед техноруком,сказал Чуркин.

– Спасибо за совет, – поблагодарила мастера Катя. – До ваших лет доживу

– так и сделаю… – И, повернувшись к Дементьеву, Катя дала наказ: – Придумать что-нибудь надо, товарищ технорук. Пошевелите своей инженерной мыслью!

Филя, крепивший неподалеку чокеры, с удовольствием прислушивался к тому, как языкастая Катя «дает прикурить» новому начальству. А Дементьев, внимая Катиному наказу, все старался стать так, чтобы не видеть жарко пылающего костра.

– Тут и думать нечего, все давно уже придумано. Будем вместе с вами ломать эту кустарщину.

– Я хоть сейчас! – согласилась Катя. – Что это вы все от костра отворачиваетесь? Дым глаза ест?

– Хуже: душу! Стыдно смотреть, как миллионы на ветер летят.

– А я тут при чем? – опешила Катя. – Мне как приказывают…

– Я вас, девушка, и не виню.

Дементьев махнул рукой и пошел прочь от костра. –Чует мое сердце, хватим мы с ним горя, – опасливо сказал Длинномер, А Мерзлявый, верный себе, добавил;

– Из этих интеллигентов самые лютые начальники и получаются!

– Нет, здесь что-то другое… – предположил Сашка. Веселый звон поплыл над лесом. Тося охаживала топором буфер и кричала-заливалась:

– Обе-ед! Навались, основные работнички! Поспешай, отощавшие!