Э.В. Каннингем - Сильвия

Ну что я на самом деле наворачиваю? — спрашивал я себя. Что мне мешает, как разумному человеку, вручить мистеру Фредерику Саммерсу отчет, который ему так нужен? Ведь вот он, на столе: «Кто такая Сильвия Вест и что она собою представляет»; я свою партию успешно завершил, и если ремесло частного детектива считать чуть более престижным, чем занятия профессионального сводника, если на это ремесло смотреть как на более или менее нормальную профессию, я, стало быть, неплохой профессионал, способен справиться и со сложным заданием. Располагая для начала всего лишь снимком, стихотворением и несколькими нацарапанными на карточке строчками, я восстановил всю ее жизнь. Талантливый я, как видно, просто выдающийся какой-то. Я отнесу вот эти бумаги Фредерику Саммерсу, он выпишет чек, а я стану на четыре тысячи долларов богаче, сроду так благополучен не был в денежном смысле, зато он будет располагать всей нужной информацией о женщине, на которой вознамерился жениться, и там уж пусть сам судит, удостоверившись:

она ему врала от начала и до конца;

она дочь алкоголика-венгра и полусумасшедшей польки;

она Сильвия Кароки, а не Сильвия Картер и не Сильвия Вест;

ее профессия в юности и в молодые годы была одной из древнейших — проституция;

она сейчас вполне благоденствует, поскольку прибегла к шантажу, позволившему составить ей состояние;

она познала мужчину, когда еще не достигла зрелости, и поэтому глубоко в ее сознании, даже в подсознании, укоренились отвращение, недоверие, ненависть, а скорее всего и тайный страх перед мужчинами;

по всей вероятности, она фригидна, что совершенно нормально, поскольку все естественные побуждения и реакции у нее подавлены силой.

А дальше можно дать пояснение сноской: кстати, в эту вот женщину я влюбился, и это все не случайно, поскольку у меня столь же разительные изъяны, как у нее, а именно:

я банкрот или почти банкрот;

я лжец с начала и до конца;

в экономическом смысле мое будущее зависит от этого отчета; но мой отчет не только покончит с ее мечтой выйти замуж за миллионера, а скорее всего покончит с ней самой как личностью;

я с ней встречался, шутил с ней, мысленно за ней ухаживал, и все это время, как гиря, висели на мне воспоминания об отчете, спрятанном в ящике стола, — как в известном стихотворении, этот отчет меня преследовал, как альбатрос старика [11] Образ из стихотворения английского романтика С. Т. Колриджа «Сказание о Старом Мореходе». ;

короче говоря, я мошенник.

Себе на жизнь зарабатывал, случалось, как сводник, случалось, тоже своего рода проституцией, но у меня было некоторое оправдание в том, что все так делают. Вот включите телевизор, и какие-то идиоты-актеры разыгрывают представление, в котором я узнаю собственные приемы работы, не зря же частный детектив давно уже часть американского фольклора, так, по крайней мере, считается.

А вообще-то нечего и пытаться выстроить сбалансированный ряд. Свое дело я сделал, к черту аплодисменты. Вообще все к черту.

Я покурил, любуясь разлившимися внизу огнями Лос-Анджелеса. Потом лег. Я был вымотан физически и эмоционально и, кажется, уснул, едва коснувшись головой подушки.

На следующее утро, пока я брился, зазвонил телефон, и оказалось, что это Сильвия.

— Не разбудила вас, Мак? — спросила она как бы между делом.

— Нет, что вы. Я бреюсь.

— Вы не могли бы мне сегодня оказать одну любезность?

— Если только смогу. Разумеется.

— Я везу свои розы на выставку в Санта-Барбаре и слишком волнуюсь, так что мне трудно будет за рулем, — не отвезете ли меня туда, если не очень заняты?

— С большим удовольствием, — согласился я.

— Свинство, конечно, вас об этом просить. Вы же на работе.

— Работа подождет. У меня часто так бывает — пустые часы, а иногда целые дни. Да если бы и надо было являться на службу, уж как-нибудь отговорился бы, Сильвия.

— Правда?

— Абсолютно, — заверил ее я. — Когда за вами заехать?

— Часов в десять, если это вам не рано. В Санта-Барбаре нужно быть только в два, но не хочется нестись сломя голову. А розы срежем вместе, когда приедете, ну перед самым отъездом.

— И прекрасно.

— Кофе вам сделаю. Омлет приготовить?

— Спасибо. Что-нибудь.

— Вы очень любезны, Мак.

— Не всегда. Скажите, пожалуйста, ваш адрес.

Она назвала адрес в Колдуотер-Кэньон, я неспеша покатил туда, разглядывая виллы. Не скажу, что определил по виду, какая ее, было с десяток подходивших для такой женщины, как она, а нужная оказалась простым двухэтажным кирпичным коттеджем, правда, отштукатуренным. Видимо, она посматривала на дорогу из окна, потому что показалась на крыльце, когда я только к ней поворачивал. Похоже, мне удалось-таки себя заставить позабыть, до чего она красивая, или, возможно, она особенно меня поразила, потому что я в первый раз видел ее утром под разгорающимся солнцем, игравшим лучами на ее простом розово-сером платье. Высокая, стройные ноги, словом, прямо-таки залюбуешься. Протянула мне руку, улыбаясь, как очень старому своему другу, провела во дворик позади коттеджа, где на столике все уже было накрыто к завтраку, а вокруг были такие изумительные розы и столько — в жизни ничего подобного не видел.