Шобха Де - Одержимость

— Не слушайте ее, ребята, она спятила. Не обращайте внимания. Это сумасшедшая.

Минкс плюнула в его сторону и разразилась потоком брани.

— Арестуйте его! Он преступник! Он украл мою женщину! Помог ей сбежать! Она ушла… ушла от меня!.. Я убью его!.. Я убью себя!..

И разрыдалась.

Каран завел двигатель и начал выезжать с парковки. Крики Минкс едва не перекрывали рев взлетающих и садящихся самолетов. Он оглянулся в последний раз. Вокруг Минкс собралось человек двадцать зевак. Ее истерические вопли, полные муки и отчаяния, веселили и забавляли их, вызывая смех и грубые шутки.

— С Амритой будет все в порядке, — сказал Билу. — А вот насчет нас я не уверен.

— В конце концов, мы спасли ей жизнь… Много людей сделали в жизни хотя бы это?

— Почему все это время ты не рассказывала мне, что происходит? — Миссис Аггарвал выглядела скорее обиженной, нежели сердитой. — Почему я должна узнавать обо всем от постороннего человека?

Амрита натянуто улыбнулась:

— Ну какой же Ракеш посторонний? Он вроде бы твой будущий зять.

— Ты серьезно, детка? Правда? Не пытайся дурачить меня… после всего, что нам пришлось пережить! — Глаза миссис Аггарвал засияли.

Амрита откинулась на постели, мечтательно глядя в потолок.

— Конечно правда. Осталось узнать, что он сам по этому поводу думает.

— Предоставь это мне, — весело откликнулась мать, раскладывая одежду дочери по полкам. — Он звонил сегодня утром, но ты спала, и я не стала тебя будить, а про звонок не сказала — не знала, что у тебя на уме.

Потом, помолчав, добавила:

— Еще звонил другой молодой человек, Партха. Откуда он узнал, что ты дома, одному богу известно.

Амрита резко выпрямилась.

— Я знаю, почему ему это известно. Вместе со мной летела одна его редакторша — такая, с большим бинди, [24] Бинди — в индуизме это знак правды, цветная точка, которую индианки рисуют на лбу, так называемый «третий глаз». Также известен как тилака. в белом кандживарамском [25] Храмовое сари кандживарам пришло из южного города Канчипурам. Впервые такое сари было выткано около 400 лет назад и с того времени стало одним из самых популярных в Индии. В его изготовлении в основном применяются контрастирующие цвета, в кайме и рисунках используются шелковые или золотые нити. Цвета обычно яркие и насыщенные, а шелк — один из самых лучших в Индии. сари. Она ему и сказала.

Мать нахмурилась, вытаскивая старую одежду Амриты из шкафа.

— Не беспокойся, мам. Он просто друг, ничего больше.

— Я не понимаю всей этой… дружбы. Мужчина и женщина не могут быть просто друзьями. Кроме того, он ведь женат?

— И что? — рассмеялась Амрита. — Я не собираюсь заводить с ним роман, ничего такого.

Миссис Аггарвал присела на ее постель.

— Хорошая моя… Ты прошла через тяжелое испытание — ни я, ни твой отец не могли представить себе ничего подобного. Не усложняй все еще сильнее. Ракеш — чудесный мальчик. Выходи за него, забудь обо всем, что было, нужно жить дальше.

Амрита решительно покачала головой.

— Нет, мама. Я не хочу бежать. Я не могу отказаться от прошлого. Тот, кто женится на мне, должен принять все, что со мной случилось. Я не стану лгать.

Зазвонил телефон, и вошел слуга доложить, что просят Амриту. Она с опаской взяла трубку. Каран.

— Амрита… прошлой ночью кое-что случилось… В общем, Минкс пыталась покончить с собой.

Кровь отхлынула от лица Амриты.

— Давай я поговорю. — Миссис Аггарвал выхватила у нее из рук трубку, спокойно выслушала подробности, сказала Карану несколько слов и попрощалась. — Что и следовало ожидать. Как бы то ни было… она жива… и приходит в себя. Больница Джеслок.

Амрита сглотнула:

— Как она это сделала?.. Пистолет?

Мать покачала головой:

— Нет… вскрыла себе вены в ванной.

— Для нее самой было бы лучше умереть.

— Осталась записка. Ее забрала полиция, копию получил отец Минкс. Длинное любовное письмо, адресованное тебе. Каран думает, что газетчики за него ухватятся.

Амрита мрачно уставилась в пространство.

— Так и будет.

— Это отпугнет не только Ракеша, но и любого другого мужчину, — сказала миссис Аггарвал больше самой себе, нежели дочери.

— Может, у меня судьба такая, — глубоко вздохнула Амрита. Снова зазвонил телефон.

Партха.

— Сюжет у нас, — сказал он бесстрастно, — но я не собираюсь его публиковать.

— Спасибо, — прошептала Амрита. — Но вы не можете отвечать за все газеты.

Партха посоветовал ей готовиться к худшему.