Даниэла Стил - Кольцо

— Нет, я вижу, что ты все-таки меня подозреваешь!

— Это не имеет никакого значения. Главное, что машина вернулась на место. Однако мне хотелось бы, чтобы в будущем ты или твои приятели больше… не одалживали машину Кассандры.

Вальмару было неприятно вести с собственным сыном подобную игру, но выбора не оставалось. Ариана увела Герхарда из кабинета отца и попыталась его утешить.

— Но это нечестно! Я ни в чем не виноват! — кипятился подросток. Потом вдруг с подозрением уставился на сестру. — А может, это твоих рук дело?

— Конечно, нет. Не говори глупостей. Я и водить-то не умею.

— Нет, это ты, я знаю!

— Герхард, не пори чушь.

Брат и сестра расхохотались и поднялись по лестнице на свой этаж. В результате Герхард уверился, что машину брала Ариана.

Несмотря на наигранную веселость, с которой держалась Ариана, отец почувствовал, что с девушкой что-то не в порядке. По утрам она почти все время молчала, а вечером, после гимназии или госпиталя, немедленно удалялась к себе в спальню. Разговоров с отцом она избегала. Так продолжалось целую неделю. Потом Ариана внезапно появилась у Вальмара в кабинете, и он увидел, что глаза ее мокры от слез.

— Ты что-нибудь знаешь о нем, папа? — спросила она, и Вальмар сразу обо всем догадался. Именно этого он и опасался.

— Пока нет. Пройдет немало времени, прежде чем он даст о себе знать.

— Откуда ты знаешь? — Она опустилась в кресло возле камина. — А вдруг он убит?

— И это не исключено, — с тихой печалью ответил он. — Надеюсь, что с ним все в порядке. Так или иначе, его здесь больше нет, он ушел из нашей жизни. Теперь он пойдет своим путем, трудно сказать, куда выведет его эта дорога. Тебе лучше забыть о Максе. Для него мы — частица прежней жизни, с которой он покончил.

Но вид дочери не на шутку испугал Вальмара и, не удержавшись, он спросил:

— Ты что, влюбилась в него.?

Ариана резко повернулась к нему, пораженная вопросом. Отец никогда еще не спрашивал ее ни о чем подобном.

— Я не знаю… — Она зажмурилась. — Но я так беспокоилась за него. Он ведь может…

Она слегка покраснела и отвела глаза, не желая говорить всю правду.

— Понятно. Надеюсь, ты все же в него не влюблена. В таких делах не прикажешь, но…

Как объяснить ей? Что тут можно сказать?

— Понимаешь, в наше время лучше не торопиться с любовью, приберечь ее до более спокойной поры. В необычайных обстоятельствах, в период войны многое может показаться романтичным, но ощущение это обманчиво и недолговечно.

Пройдет время, может быть, годы, ты встретишься с Максом вновь и увидишь, что он совсем не такой, каким тебе представлялся.

— Я понимаю это, — ответила Ариана.

Да, она понимала, и именно поэтому старалась не слишком сближаться с ранеными в госпитале, в котором работала.

— Я знаю это, папа.

— Вот и хорошо.

Вальмар глубоко вздохнул — приближался еще один опасный поворот, и отступать было уже поздно.

— Пойми, что человека, находящегося в таком положении, как Макс, любить опасно. Он в бегах, его могут схватить. Если ты связала свою судьбу с таким человеком, за тобой тоже начнут охотиться. Даже если лично с тобой ничего плохого не случится, боль утраты может погубить тебя, как она чуть не погубила Макса.

— Но как можно преследовать людей за то, что они кого-то любят? — возмутилась Ариана. — Разве человек может заранее угадать, кто прав, а кто виноват в политической борьбе?

Этот вопрос, такой наивный и в то же время такой закономерный, заставил Вальмара вновь вспомнить о Кассандре.

Ее он тоже предупреждал…

— Папа, ты меня слышишь? — спросила Ариана, видя, что мысли отца витают где-то далеко.

— Тебе придется его забыть. Не хочу, чтобы ты подвергала себя опасности.

Он смотрел на нее сурово, но она не отводила глаз.

— Ты тоже рисковал, когда решил помочь ему.

— Это другое дело. Но в определенном смысле ты права.'.

И все же я не связан с Максом узами любви. — Его взгляд стал еще пристальнее. — Надеюсь, ты тоже.

Ариана не ответила. Вальмар подошел к окну и стал смотреть на озеро. Вдали виднелось Грюневальдское кладбище.

Перед его мысленным взором предстала Кассандра — такой, как в последнюю ночь перед самоубийством. А ведь он предупреждал ее, но она смотрела на него теми же глазами, что сейчас Ариана.

— Ариана, я должен рассказать тебе нечто такое, о чем мне меньше всего хотелось бы тебе рассказывать… Речь пойдет о цене любви. О нацистах… о твоей матери.

Его голос звучал приглушенно и нежно. Ариана слушала как завороженная, глядя на стоявшего к ней спиной отца.