Даниэла Стил - Кольцо

— И сюда вы больше не вернетесь? — с испугом спросила Ариана.

Он покачал головой.

— Никогда-никогда?

— Никогда. — Он тихо вздохнул. — Я не хочу больше все это видеть.

Ариане показалось удивительным, что этот человек хочет перечеркнуть всю свою предыдущую жизнь. Но может быть, он прав. Вот и отец тоже столько лет отказывался переступать порог этих комнат. Наверное, есть места, куда человеку не следует возвращаться. Это слишком больно, слишком мучительно. Когда Ариана подняла глаза, она увидела, что Макс смотрит на нее с мягкой улыбкой.

— Может быть, после войны вы с отцом приедете навестить меня в Америке?

Ариана засмеялась:

— Ну, это будет еще очень нескоро.

— Надеюсь, раньше, чем вы думаете.

Макс протянул к ней руку, крепко стиснул пальцы. И тогда Ариана наклонилась и нежно поцеловала его в лоб.

Наступило молчание. Макс прижимал к лицу ее руку, а она гладила его по голове. Какое-то время спустя он сказал, что ей нужно уходить — долго оставаться здесь опасно. На самом деле Макса тревожило, что его стали одолевать мысли и чувства, явно неуместные в данной ситуации.

Когда вечером Вальмар зашел к своему другу, вид у него был гораздо более усталый и подавленный, чем у Макса. Однако фон Готхарду все же удалось раздобыть проездные документы и паспорт на имя Эрнста-Иозефа Фрая. Фотография на бумаге была самого Томаса, а печати выглядели как настоящие.

— Неплохая работа, — заметил Макс, разглядывая документы. — Что теперь? — спросил он у Вальмара, который в этой розовой комнате явно чувствовал себя неуютно.

— Еще вы получите карту, немного денег. Вот разрешение на поездку в приграничный район. Доедете туда на поезде, а дальше действуйте по обстановке. Надеюсь, этого вам хватит. — Он протянул Максу конверт с деньгами. — Больше взять не смог, иначе служащим могло бы показаться подозрительным.

— Вы меня просто изумляете, — с искренним восхищением сказал Макс. Старик предусмотрел буквально все!

— Надеюсь, что я ничего не забыл. Дело для меня, сами понимаете, новое. Однако опыт может пригодиться.

— Вы и в самом деле подумываете об отъезде? — пристально взглянул на него Вальмар. — Но почему?

— На то есть свои причины. Трудно предсказать, что произойдет, когда земля затрясется у них под ногами. Кроме того, я должен думать о Герхарде. Ведь осенью ему исполнится шестнадцать. Если война к тому времени не закончится, его могут мобилизовать. Тогда и наступит момент.

Макс понимающе кивнул. Если бы у него был сын, он пошел бы на что угодно, лишь бы не отдавать его нацистам.

Но Вальмару приходилось думать не только о сыне, но и о дочери. Берлин слишком переполнен офицерами в блестящих мундирах. Ариана так хороша собой, так обворожительна, так беззащитна. Как бы не случилось беды. Эти солдафоны могут начать приставать к ней, причинить ей боль. Не дай Бог, какой-нибудь высокопоставленный генерал начнет оказывать девочке знаки внимания… Ариана стала уже совсем взрослая, через пару месяцев она окончит гимназию. Больше всего Вальмара беспокоило то, что девочка продолжает работать медсестрой в госпитале Мартина Лютера. Вот о чем размышлял фон Готхард, пока Макс разглядывал свои новые документы.

— Вальмар, чем я могу вас отблагодарить?

— Доберитесь до безопасного места. Начните новую жизнь. Больше мне ничего от вас не нужно.

— Могу я по крайней мере сообщить вам свой новый адрес?

— Да, но очень осторожно. Просто пришлите записку с адресом, без имени. Я пойму, от кого она.

Макс кивнул.

— Поезд уходит в полночь. — Вальмар вынул из кармана ключи от машины. — В гараже за домом вы найдете старый синий «форд». Когда-то на нем ездила Кассандра. Сегодня утром я проверил автомобиль. Как это ни странно, он все еще функционирует. Подозреваю, что слуги время от времени пользуются машиной тайком от меня. Доедете на «форде» до станции, а потом оставьте машину на площади. Утром я сообщу в полицию, что автомобиль угнали. К тому времени вы будете далеко. Я позабочусь о том, чтобы сегодня все улеглись пораньше. Вам нужно уехать в половине двенадцатого, и я надеюсь, что к тому времени все будут уже спать. Вот, собственно, и все, что я хотел вам сказать. Остается только одно.

Максу казалось, что все и так уже сказано. Интересно, что же еще осталось? Но Вальмару сделанного показалось недостаточно. Он отправился в спальню Кассандры и снял со стены две картины. Складным ножом он отделил рамы, которыми холсты были обрамлены по меньшей мере лет двадцать. Маленькая картина Ренуара досталась Вальмару от матери. Пейзаж Коро он сам купил жене в Париже, во время медового месяца. Без лишних слов фон Готхард свернул оба холста в трубку и протянул другу.